Единственное, что я себе позволяю – присаживаюсь перед ней на корточки и кладу свои ладони поверх её небольших рук, держащих чашку с кофе. И я знаю, что она прекрасно понимает: я могу согреть её куда лучше, чем горячий ароматный напиток. Ясно читаю это понимание в её ласковом и нежном взгляде. Какое же это счастье – быть любимым самой лучшей девушкой Яшмы. И всего остального космоса, разумеется.
20. Армагеддон
Дексу не понадобилось много времени, чтобы разобраться. Вскоре он пригласил нас в капитанскую рубку. Похоже, Филипп Ландекс уже вполне сжился с ролью космопилота. Держался так, будто всю жизнь только и делал, что управлял космическими кораблями.
- Я включу прогулочную скорость, – сообщил он нам. – На такой обычно исследуют планеты первопроходцы. Или проводятся экскурсии для космотуристов. Так что располагайтесь в переднем смотровом отсеке и наслаждайтесь панорамой вечерней Яшмы. Четверть часа у нас для этого будет.
- А как ты посадишь лодку на космодром? – поинтересовался я.
- Всё схвачено, амиго. СИМ лодки теперь синхронизирован с нашими браслетами, а программа посадки уже была встроена. При подлёте уточняются параметры, купол космодрома открывается, и мы опускаемся на поле.
- А если там всё плохо, сумеем отступить и вернуться на Сарджак?
- Не для того мы это затевали, Кудряш, чтобы отступать.
- Я не готов жертвовать нашими жизнями во имя каброидов.
- А я готова, – тихо, но твёрдо произнесла Вика.
- Давайте настраиваться не на бессмысленную гибель, а на осмысленный успех, – сдержанно отозвался Декс.
- Не всё зависит от нас, – возразил я. – И мы в меньшинстве.
На это Филипп Ландекс согласно кивнул, но ничего не ответил. Он сосредоточился на том, что исполнял СИМ лодки.
Система работала настолько безупречно, что мы и не почувствовали,как поднялись в воздух. И лишь в открывшихся панорамных окнах вдруг появилось чуть облачное небо Яшмы. Остроконечные заснеженные пики Сарджака, окружавшие плато, теперь оказались под нами. Местное светило Асма быстро клонилось к закату и попутно приобретало оранжевый оттенок.
- Не пойму, почему Правление не позаботилось о таких экскурсиях для резидентов, – в голосе Вики явно слышалось восхищение. – Я и не подозревала, насколько здесь красиво.
- Правление имеет возможность посещать куда более красивые и безопасные места, – не отрывая внимательного взгляда от панели, произнёс Декс.– А путешествия резидентов по дикой Яшме весьма затратны. Может существенно уменьшиться прибыль корпорации «Кварц».
Ну вот, и здесь не может обойтись без своей пропаганды! Но я не собираюсь вступаться за Сволича, Блайда и их коллег. Спасибо, наелись их хвалёной заботы! Кстати, Юсуф говорил, что у членов Правления действительно есть продолжительные отпуска. А нам по контракту положены только выходные. Да и те, насколько знаю, оплачиваются по иному тарифу. Олаф поначалу возмущался таким положением дел, но Луи Дега, помощник Виленко, пригрозил, что быстро найдёт ему замену и расторгнет контракт. И назвал моего коллегу неблагодарным норвежским тюленем. Торсен, конечно, не смолчал, назвал обидчика французской жабой. И этот Дега-Костяная нога не решился раздувать конфликт, а убрался восвояси. И ничего, разумеется, не поменялось. Хорошо, хоть Олафа за нелояльность и грубость не наказали. Но ведь не он первым перешёл на национальности. В нашем разношёрстном коллективе такое не принято. Хотя, если честно, национализм подспудно тлеет в любом сообществе. Декс говорит, что хозяевам предприятий выгодно стравливать людей по национальному признаку. Мол, иначе работники быстро объединятся против своих эксплуататоров.
Все эти мысли без спросу лезли в мою голову. Но сейчас я даже был этому рад. Уж очень не хотелось думать о том, куда мы летим. И сколько людей успело превратиться в каброидов за полтора суток нашего отсутствия. Я взглянул на своих друзей. Готов поспорить, что и они беспокоятся о том же. И я перевёл взгляд на пейзаж, что проплывал внизу. Справа высилась чёрная громада Сциллы. И я подумал, что сейчас она напоминает доисторический завод. Её кратеры густо дымились, а у подножия тускло догорали пожары. И их цвет был таким же, как у опускающейся к дымному горизонту Асмы. Океан простирался до самого края, но его прибрежная часть была подёрнута тёмной вуалью извержения. А там, куда мы двигались, уже начали сгущаться вечерние сумерки. И я вдруг заметил тусклые огни. Наверняка это светилась Космическая мечта. Не так ярко, как обычно по вечерам. Но, возможно, просто ещё недостаточно стемнело.