Михайло подобрел. Ему-то, детине двухметровому, приходилось детскими порциями довольствоваться когда-то.
Потяну ли сие? Матушка денег не даст. Это мое баловство. Мои фабрики и мануфактуры только стали давать рост. Мои крепостные деревни под Москвой и Петербургом не давали столько наличности, чтобы я вот просто так мог выдернуть. Сумма, конечно, небольшая, но внеплановая. Их же там будет не два студента. Или переносить открытие «рабфака» на год, пока я не поднакоплю «жирка». А не хотелось бы, раз уж затеялся раньше плана. Повелся на уговоры Ломоносова на свою голову. Знал же, что еще год нужен.
– Ты только все продумай и не спеши, – остужаю порыв Ломоносова, – до начала занятий на дневном две недели, а вечерний мы можем и в октябре открыть, как раз и лаборатории поспеют.
Ректор кивает головой. Грустит. Но довольная улыбка у него не сходит с лица. Ничего, вот сейчас еще супруга моя его запросы проредит.
– Здравствуй, Миша.
Ломоносов тут же перешел на немецкий.
– Здравствуй, Лина.
Они расцеловались.
– Как дома?
– Все хорошо, Лин, спасибо. Лиза передавала тебе привет.
– О, спасибо. Ей тоже.
– Передам.
– Отобедаешь с нами?
– С удовольствием.
Лина дала распоряжения и вновь вернулась к нашему гостю.
– С чем к нам?
– Денег хочу.
Моя жена лишь улыбнулась.
– Неожиданно. На балет, наверное?
– А на что же еще. Только на балет. И башню хочу построить. До неба. Чтоб красиво было. И все чтоб завидовали. И солдата внизу. При орудии. Чтоб все знали, что обязательно надо завидовать сему факту.
Лина поглядела на меня.
– Бредит Миша? Что хочет? Переведи на нормальный язык.
Пожимаю плечами.
– Денег. На университет. И студиозусы голодные. Я пока не видел смету расходов. Уверен, что Миша не стал скромничать. Как, впрочем, и всегда.
Взгляд на Ломоносова. Тот зачастил:
– Лина, все бумаги есть. Петр не пожелал их пока смотреть.
Усмехаюсь.
– Ну, ты еще моей жене на меня пожалуйся.
– Возражаю! Я о науке и образовании пекусь!
– Ага. Исключительно. А то верну я тебя обратно в Итальянский дворец и будешь там колбы мыть.
Кивок.
– И это тоже. Эх, душно мне!
– Окна открыты, если что.
– Прыгнуть?
Пожимаю плечами.
– Тут первый этаж. Твой эпатаж не произведет на нас с Линой никакого впечатления. Ладно, давай свои бумаги. Ты ж не отвяжешься.
– За тем и приехал, государь!
– Угу. Переться в такую даль… Денег все хотите или смерти моей.
– Я твоей смерти точно не хочу!
– Ты не один на белом свете. Давай уже опусы свои.
Получил. Посмотрел.
– Однако!
– Так там еще ведь и на лаборатории, и на оборудование. А так там все скромно.
Отдаю папку Лине.
– Жена, глянь и дай этому нахалу по голове этой папкой.
Великая княгиня Екатерина Алексеевна бегло просмотрела бумаги.
– Миша, имей совесть. У тебя же есть запасной вариант? Давай его сюда.
Нехотя (с видом оскорбленного научного достоинства). Горестно:
– Ну есть. Вот. Без ножа, Лина, без ножа…
Лина пробежала глазами.
– Скромнее.
Вздох.
– Рвешь по живому. Бог свидетель!
– Бога оставь в покое, Ему и без твоих причитаний есть чем заниматься. Если бы не моя дружба с твоей женой, я бы тебя уже удушила за такие запросы. Предокончательную бумагу можешь даже не показывать. И пару вариантов перед нею. Если ты не помнишь, то это наши с Петром личные деньги, а не казенные ассигнования.
– Понимаю. Вот.
Скептический взгляд.
– Не знаю. Посмотри сам.
Смотрю.
– Миша, тебя пчелы покусали на пасеке?
Короче говоря, через полчаса препирательств хмурый, но довольный Михайло Васильевич Ломоносов изволил повторно согласиться откушать, урвав искомое. Получил далеко не все, что хотел, но и больше, чем рассчитывал.
Научный жук.
Обед был подан на четверых.
Ломоносов с любопытством смотрел, как я и Лина общаемся жестами с Катюшей. Наконец спросил:
– А как вы знаете язык для нее?
Каролина пожала плечами.
– Это Пети изобретение.
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ОРАНИЕНБАУМ. 12 августа 1744 года
Мы с Линой сегодня в роли садовников. Нет, у нас есть и штатные садовники, и, вообще, подаренный Матушкой, по случаю свадьбы, огромный дворец и необъятный дворцово-парковый ансамбль не испытывают недостатка ни в рабочих руках, ни в деньгах на его содержание. Дворцовое ведомство весьма-весьма щедро нас финансирует. Я даже большой ремонт и перестройку затеял. Но я не об этом. Это наш с Каролиной сад, и у нас сегодня огромный личный праздник – Зеленая свадьба, как сказали бы в мое время.