– Но, Матушка…
– Рот закрой!
Давно она со мной так не говорила. Что случилось? А поди знай. Возможные причины я перечислял только что.
Смирение и молчание. Нет, давно уже нет того взгляда преданной собаченции, виляющей хвостом перед хозяйкой. Но и нарываться не след. Как там? Приписывают деду, но не знаю, кто сказал на самом деле: «Подчиненный перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство».
Мне такой вид иметь было не нужно, но и рот открывать тоже, когда Лисавет в явном раздражении.
– Я хочу создать Высочайшую комиссию по оценке ущерба, расследованию причин произошедшего. И для того, чтобы это не повторилось впредь. Моя воля – ты возглавишь комиссию.
А вот это… Ах, ты ж, умница наша… Подстава, так подстава… Красивая подстава, прямо скажем. Умеет Лисавета. Ох, умеет!
– Как прикажешь, Матушка. Но ведь этим занимались назначенные тобой люди, как я могу оспорить твое слово, ведь все они верны тебе и доверены тобой.
Это сложнейший и опаснейший момент. Да такой, что…
Дело в том, что по факту всем этим занималась русская партия при дворе и лично князь-супруг Леша Разумовский. И я, естественно, благоразумно отвалил в сторону, занявшись своими делами, коих было ничуть не меньше.
Но, видимо, что-то пошло не так. Да, столица в разрухе и на грани голода. Склады пусты, подвоз почти прекратился, порт не восстановили, рынки и лавки пусты. Как сказал бы классик, революционная ситуация налицо. Но ведь там Леша и русская партия! Матушка меня просто толчком в спину отправляет на конфликт с одним из моих лучших друзей и могущественными силами, которые за ним стоят.
Императрица требовательно на меня смотрит:
– Ну?
Осторожно спрашиваю:
– А Алексей?
Но царица, как отрезала:
– Алексей послезавтра уезжает в Москву, а то мы все этой зимой там не будем. Передаст тебе дела и уедет. Кто-то должен и за Первопрестольной посмотреть.
Угу. Судя по всему, поругалась Лиза с мужем с утра. Или с вечера. По любому поводу. А тут слово за слово… И «как дела в Петербурге»? И пошло-поехало. Поедет или нет он в Москву, вопрос второй, но меня бросают в пучину разборок, которых я искренне хотел избежать.
– А назначенные тобой люди? Они же везде. Что я там смогу сделать? Мне они никак не подчиняются, Матушка. Рухнет даже то, что хоть как-то работает.
И тут царица злобно усмехнулась.
– Петруша, это часто не мои люди. Они верно служили еще батюшке моему, но сколько им уже лет? Столица голодает. Город на грани бунта. В гвардейских казармах тоже неспокойно. Меры должны быть приняты. А у меня даже губернатором толковым да верным поставить некого.
– Матушка, прошу простить, но я там не так много смогу сделать. Я же мальчишка. Ни чина, ни опыта у меня нет.
Прищур.
– А в августе кто все в порядок привел. Слушали они тебя и без чина.
– Матушка, я могу говорить откровенно?
Кивок.
– Говори.
– В августе никто ответственности брать за разорения не хотел. Перекладывали они друг на друга. Чинами мерились. А вода еще бурлила. Так и приняли меня как громоотвод. Мол, если что не так – цесаревича виноват, а что с отрока взять? Но перечить ему, мол – это величеству укор.
– А сейчас они не будут слушать тебя, пока бунт не произойдет?
Императрица, может, сейчас на эмоциях (а может, и нет, с нее станется), но какой резон так глупо подставляться?
– Матушка, и тогда не будут. Стихии нет. А на бунт можно еще будет «потери» списать. А мое вмешательство не по регламентам и им барыши погубит.
– Тогда как ты собираешься править Империей, вдруг что? Тебе в феврале полные семнадцать. Ты совершеннолетний не только по церковным правилам, но и по законам престолонаследия. Если что, не дай бог, со мной, то ты восходишь на трон напрямую, безо всякого регентского совета, как полновластный император самодержец. Как ты собираешься держать всех в узде и повиновении?
Ага. Это уже «на слабо».
Качаю головой:
– Я их не боюсь, Матушка. Я просто ищу варианты наиболее хорошего решения. Алексей занимается? Пусть. Нужна моя помощь? Всегда «за».
– Хочешь уйти от ответственного и важного государству дела? Переложить вину вдруг что? И Империей будешь так править.
Как будто она так не делает иногда, каждый день, постоянно, сталкивая всех лбами. Вот меня, например, с моим другом Лешей. Ну и что, что один из них муж, а другой – наследник и племянник? Это власть и корона. Не допустить чрезмерного усиления одной из партий. Такая вот шахматная партия, когда игрок играет сразу и за белых, и за черных, и задача его свести партию именно вничью. Не допустить победы одной из сторон.