Мы с Разумовским неслись сквозь ночь, загоняя лошадей. Я не хотел, чтобы новость кто-то сообщил раньше меня. Едва я убедился, что с Линой и младенцем все благополучно, сразу прыгнул на коня. Конечно, нас скакал целый отряд, но не замечал я никого. Механически меняли лошадей, я что-то ел и пил, но не помню, что и где.
Не имеет значения.
Значение имеет только то, что здесь и сейчас. И то, что у меня осталось дома. Остальное – пустое. Суета.
Матушка перекрестила меня, обняла и поцеловала в лоб.
– Спасибо, Петруша. И Лине спасибо. От всей России спасибо. Я верила и молилась. Услышал Господь. Вот, передай Павлу Петровичу. От меня. Подарки еще будут. Не сомневайся. Великое дело вы совершили. Для России и для династии. Порядок установлен. Раз и навсегда. А пока – просто положите рядом с Павлом. Святой. Намоленный. Из монастыря. Он убережет его и Лину. А я помолюсь за вас всех. Во всех церквах и монастырях Святой Руси будут молиться за здравие и многая лета. Прими.
Я склонил голову и принял в руки большой золотой православный крест.
– Утром велю сто один залп в Петропавловке дать, как дед твой установил. Пусть народ знает о рождении наследника у наследника.
Глава 5. Прогрессорство со скоростью света
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. УСТЬЕ ЛУГИ. ЕЛИСАВЕТПОРТ. 15 декабря 1747 года
Палатка на заснеженном холме.
Отнюдь не туристская, как вы понимаете.
Шатер.
Сообразно статусу сидящих в нем.
Что могут делать два дворянина самой высшей пробы в таком шатре зимой? Понятно что – пировать!
Нет, у нас не было кутежа и прочей пьянки. Мы пили красное сухое, кушали мясо и сыр, вкушали прочие блага кулинарии, соответствующие основному блюду и историческому моменту.
– Так что, куме, – на свой малороссийский манер молвил Разумовский, – так едешь в свою Германию?
Киваю.
– Да, кум. Как думаешь, кума отпустит кума с должности?
– А что ж не отпустить-то? Засиделся ты в должности. Скучно тебе. И я вижу, и она видит, и Лина твоя тоже видит. Тесно тебе. А война отлично прочищает мозги. Экспедиция твоя почти готова. Англичане дали деньги и добро. Зря, что ли, мы союзники.
– Пока – союзники. У Англии нет вечных союзников, есть только вечные интересы.
– Да, Петр. Как и у всех. Но пока нам по пути с ними.
– Согласен.
– В общем, кум, наливай, а то сидим всухую.
Наливаю.
Да, мы – кумовья. Причем перекрестно. Леха – крестный отец Натальи, а Лисавет – крестная мама Павлика. Я, в свою очередь, крестный сына Лисавет и Алексея, а Лина – крестная мать их дочери. В общем, мы теперь родня во всех смыслах.
– Может, воздухом подышим? Надоело сиднем сидеть.
Разумовский усмехнулся.
– Я ж говорю – тесно тебе. Ну изволь, пошли.
Мы накинули шубы и вышли «во двор» шатра.
Холм. Луна. Снег. Лед. Внизу горят костры.
Башня семафора, пользуясь хорошей погодой и видимостью, передавала световые сигналы в ночь. На той стороне замерзшей Луги другая башня ответила, подтвердив прием сообщения.
Скрип механизма, и вот «наша» башня передает сигнал уже в сторону дороги на Санкт-Петербург. Ответное «подтверждаю прием». С той башни сигнал просемафорил дальше, на башню в десятке верст от нас. Оттуда сообщение пошло еще дальше. Меньше чем за час сообщение получат в столице. Что-то просигналят в ответ.
Пока шла обкатка линии семафорной световой и механической связи в виде шестовой системы знаков при слишком ярком солнце.
Прожектор Рихмана помогал обеспечивать яркий свет без применения электричества. Десять башен от Елисаветпорта до Ораниенбаума. Пять минут, и первые знаки примут связисты на башне дворца и побегут с депешей к Лине. Еще семь башен, и весть из Елисаветпорта, через Петергоф и Стрельну, примут спецы главпочтамта Санкт-Петербурга. Или Царского Села.
Понятно, что сообщение передавалось познаково, и длинные письма передавать сложно и дорого. А короткие депеши вполне быстро доходили до требуемого абонента. Уж лучше, чем гнать гонца сквозь зиму двое суток.
Все просто. И эффективно.
На бумаге.
На самом деле это система из двадцати двух башен, при каждой из которых техническая команда, мини-гарнизон для охраны, почтовая станция, как для проезжающих по «дороге», так и для отправки верхового гонца, в случае тумана и плохой видимости. А все это появляется не вдруг. Плюс Алексей лично курировал строительство промежуточного пункта в Гаркале. С приличным постоялым двором и даже с флигелями для знатных гостей.
У нас год ушел на сие. И Матушка требует линию связи с Первопрестольной. А это шесть десятков башен, техников, почтовых станций, постоялых дворов, трактиров и военных гарнизонов.