Винить Морица в трусости было бы напрасно. Я точно знал, что к нему, как и ко мне, прискакал вестовой из Ахена. Там срочно возобновились переговоры, и их участники срочно пошли на перемирие с отводом всех иностранных сил от голландской крепости. Из-за вмешательства «страшных русских» война могла затянуться, и «союзники» заявили, что «французы готовы принять все ваши требования». Графу Головкину с князем Голицыным и бароном Берхгольцем удалось нашу вчерашнюю победу хорошо подобрать. Фридрих еще закинул французам приманки на будущее приватно. Для того же, чтобы и англичане с голландцами их приняли полностью, пришлось вернуться в Ахен и предъявить свой аргумент размером в сорок тысяч победителей, вдохновленных и желающих повоевать дальше. Так что за нами признали исключительные права в Курляндии, перепала нам и пара «нейтральных» тропических островов в Вест-Индии и Галапагосы, и право на открытые нами Аляску, южные антарктические острова и земли, на Восточную Австралию и Новую Зеландию, а также на открытые фактории южнее тридцать восьмой южной параллели в Америке. Англичанам, голландцам, французам эта щедрость не стоила ничего. Жирные куски, перепадавшие по договору Испании в Европе от Австрии, примирили и ее к осени с нашими пограничными к их колониям приобретениями.
ВЕСТ-ИНДИЯ. ОСТРОВ ТОБАГО. НОВАЯ МИТАВА. 10 (21) сентября 1748 года
– Флаг Российской Империи поднять!
Стройные ряды солдат на площади и матросов на кораблях стояли по стойке смирно. Вдвое большая толпа колонистов напротив флагштока тоже подобралась. Местные с интересом наблюдали за представлением новых поселенцев. Ни эти первые, ни они последние. Здешней вольнице уже кого только не приходилось прогонять. Но двести штыков при пяти орудиях, да еще три шестидесятипушечных фрегата, остужали патриотические порыва тобагцев. Против такой силы не попрешь. Но военные не долго же здесь будут квартировать. Здесь их и поселить-то кроме кораблей негде.
– Флаг Императорской Русской Южной Компании поднять!
– Равнение на знамя!
Капитан бригадирского ранга Овцын отсалютовал знамени со всеми вместе. Он уже не первый раз на Тобаго. Заходил в Первую антарктическую экспедицию. Теперь вот назначен генерал-губернатором. Аборигенов он здешних знает и понимает. Дмитрий Леонтьевич и сам по молодости куролесил. С пиратами он разберется. Они еще не знают, что весь год каждый месяц корабли сюда и в Петропавловск на острове Святой Лукии будут доставлять материалы и поселенцев. Уже вечером из местных камней и привезенного леса на холме начнут форт воздвигать. И церковь. Империя и Компания намерены прочно занять на Карибах место.
Часть вторая. Сердце из стали
Глава 1. Опала и ссылка
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БОЛЬШАЯ ПЕРСПЕКТИВНАЯ УЛИЦА. БАШНЯ УНИВЕРСИТЕТА. 03 ноября 1748 года
– Михайло Васильич, – с досадой попрекал я Ломоносова, ворвавшись в его кабинет, – ну как ты мог допустить?!
Ректор Императорского Санкт-Петербургского университета изумленно смотрел на меня и не понимал, о чем речь.
– Государь…
– Как ты не досмотрел, а?! Ты же сам по доносу сидел!!! – продолжал я наезд.
– Здравствуйте, ваше императорское высочество… – начал отмирать русский гений, уловив ветер и суть.
– И вам не хворать, дорогой вы наш Михайло Васильевич! Зубы мне не заговаривай тут! – прервал я наметившееся титулование меня полным титулом, что случалось, когда наш гений опять где-то накосячил. Но нет, я не дам спрыгнуть с темы. – Миша, какого черта, а?..
– …Федорович, – все же попытался съехать в сторону Ломоносов, – а мы тебя завтра ждали.
– И что?
– Вот обсервацию на башне сделали.
Молодцы! Мне из Старого Итальянского дворца все их здешние достижения видно. Моей волей стал Университет рядом. На самой Большой Перспективной. Тут в мое время была гостиница «Москва». Останавливался я в семидесятые в ней пару раз. Знал от местных, что вода никогда не будет сюда доходить.
– Хвалю! – продолжаю давить. – Вернемся к сути вопроса. Так что с Миллером? Кто донес из Университета?
Лицо Ломоносова застыло в недоумении.
– Так, Федорович, – отвечает мне он с обидой, – он же Отечество наше осмелился поносить!