Тот явно раздосадован. Он и сам это знает, но все равно неприятно, что наследник ткнул носом в грязь на улицах, разваленные деревянные тротуары, отсутствие каменных мостовых на основных улицах. Согласен, это неприятно. Но ткнул я не ради того, чтобы унизить, а чтобы помочь.
– Государь, я готов незамедлительно подать в отставку.
Усмехаюсь.
– Э-э, нет, Даниил Андреевич, ни в какую отставку я вас не отпущу.
С моей стороны это было весьма смелое заявление. Я не имел права ни отправлять его в отставку, ни отклонять ее. Это прерогатива императрицы. И он знал об этом. Но…
– Государь? – выжидательно смотрит на меня.
Киваю.
– Нет, Даниил Андреевич. Вы державе нашей здесь нужны. А мои пожелания и замечания, так ведь они на благо направлены. Я привез с собой начертания нового генерального плана Петербурга. И планы Москвы привез. И пару-тройку архитекторов. Молодых, но даровитых. Думаю, что Нижнему Новгороду нужен свежий взгляд и новый план застройки. С прямыми улицами, парками, набережными и проспектами. Не покосившиеся большие избы, изображающие дворцы, а настоящие дома, особняки и усадьбы, которые сделают город современным, красивым и ухоженным. Достойным своей славы торгового и промышленного центра всего региона.
НИЖНИЙ НОВГОРОД. НИЖЕГОРОДСКАЯ ВЕРФЬ «СОРМОВО». 15 мая 1749 года
Верфь меня приятно удивила. Отчеты отчетами, но, когда видишь самостоятельно, своими глазами, все как-то иначе. Нижегородский завод паровых машин запустил уже на поток производство котлов. И не только для пароходов. Верфи имеют в постройке пять пароходов. Еще два бегают по Волге и проходят ходовые испытания, перед сдачей заказчику – «Волжско-Камскому буксирному и завозному пароходству на паях». Пока плановая мощность верфи – двенадцать пароходов в год. Плюс сам завод котлы производит. И для насосов, и для береговых тягловых тягачей, для буксиров, и для самих цехов, там тоже нужны мощные машины.
А еще мы тут производим тягачи наземные и паровые экскаваторы. Мелкая серия пока, но серия. Паровые тракторы и грузовики еще планируем. Пока с трансмиссией проблемы. Металл хороший нужен. За ним на Урал и еду.
Даже возникает соблазн создать-таки некий кластер. Вертикально интегрированную компанию по образцу моего Горно-промышленного общества на паях «Урал-металл». Но тогда тут нужно выстраивать всю цепочку – начиная от образования и подготовки кадров, заканчивая добычей полезных ископаемых и ресурсов для дальнейшей переработки.
Да, придется выстраивать. На «Урал-металл», конечно, опора, но длинное плечо получается. Надо тут искать варианты. И металл, и топливо.
Сегодня я тут «дикарем». Без официоза. Отказался от сопровождающих. Истребовал какого-то толкового пацана в сопровождающие. Чтоб и пояснить мог где что, и заблудиться не дал.
Толковый малый оказался. И язык подвешен, и мысли дельные. Сначала жался перед авторитетом цесаревича, но я его разговорил, так что через четверть часа он уже болтал без умолку. И о верфи, и о жизни, и о мечтах своих.
А мечты были у него.
– Как звать-то тебя?
Тот почему-то шмыгнул носом.
– Ванька. Иван.
– А по батюшке?
Он окончательно смутился.
– Петра сын.
– Петр? Хорошее имя. И Иван – хорошее. А есть ли, Иван Петрович, у тебя фамилия?
Кивок.
– Есть. Отчего же не быть. Кулибины мы.
Я даже крякнул. Так, наверно, крякает уставший старатель, который зол и голоден, промочил ноги, перебираясь через бурный ручей, который проклял все на свете, поймав вдруг краем зрения блеск золотого самородка в отвалах грязи и щебня… На Урале-то я таких самородков немало помнил. Но их там и без меня научат или скоро стали бы учить. А вот этот брильянт я как-то из головы упустил. А скольких еще имен история не сохранила? Но теперь здесь я, и шанс у них оставить свой след в истории тоже.
Глава 2. Чугунный хлеб Урала
МОСКВА. КАДАШЕВСКАЯ СЛОБОДА. 26 июня 1749 года
Нестройный скоп подгоняемых штыками людей нехотя втянулся на площадь перед правлением фабрики.
– Стоять! – гаркнул капитан Павлов. – Господин купец, принимай своих работников!
Члены товарищества и конторские уже высыпали на крыльцо правления.
Болотин скривил улыбку. Долго же вояки его людей собирали.
– Пошто стали, как не родные? – приветствовал толпу купец. – Быстро к станам!
Кирилл Вонифатьевич был зол. Нет не зол. Он едва сдерживал в себе бешенство. Его фабрика. Его с компаньонами суконный завод уже третью неделю стоял. Четырнадцатого числа еще разбрелись работнички, и городской полицмейстер с Бутырским полком этих лодырей собирал. И то, если бы не стали мутить они других на бунт, чем испугали государыню на богомолье, так бы как в тридцать седьмом годе до осени бы отлавливали прогульщиков. Они его люди! Их прошлая государыня Анна Иоанновна окончательно к его фабрике приписала! А они презрели ее указ, негодники! Ну он им задаст!