Вновь пылал камин. Что может быть постояннее вечно изменчивого пламени? Пламени, на которое можно смотреть вечно…
Разве что постоянное желание читать и перечитывать письма любимой.
«Петер, любимый мой, я так люблю и так скучаю. У меня и у детей наших все хорошо. Они тоже написали тебе письма…»
Откладываю на минутку послание от Лины и беру в руки другие письма. Первое от Катеньки:
«Папа, я молюсь Богу, чтоб с тобой было все благополучно. Сделай все государственные дела и приезжай к нам поскорее. Люблю тебя. Очень скучаю. Твоя дочь Катя».
Катерина уже взрослая. Девять лет. Десять почти. Почерк, пусть и вынужденно, но уже почти каллиграфический. Много пишет. Много практики. У нее Лина и учителя есть рядом. Слух совсем не исчез, но все равно речь она не различает, зато научилась неплохо читать по губам собеседника. По-русски и по-немецки. И долгие занятия помогли ей более-менее овладеть своими голосовыми связками. Теперь ее речь уже вполне сносна и в целом понятна для посторонних. Про семью и говорить нечего. Мы порой даже забываем, что она не слышит нас. А она все меньше комплексует по этому поводу.
Катя прекрасный и душевный человек. Мы давно уже одна семья. И да, она называет меня папой, а Лину мамой. А мы ее нашей дочерью.
А еще она активна, умна, внимательна и очень пытлива. Все ей интересно. Во всем стремится разобраться. Почему светит солнце? Почему трава зеленая, а вода мокрая? Тысячи и тысячи вопросов и поисков ответов. И, конечно же, она завсегдатай нашей семейной библиотеки. А библиотеки у нас, что в Ораниенбауме, что в Петербурге, что в Москве, что в Ново-Преображенском очень приличные. Все, что издают мои типографии в столице и Первопрестольной. Книги, журналы, газеты. Карты (не только игральные), учебники, пособия, наставления. Плюс мы с Линой покупаем почти все в России и многое выписываем из Европы. Латынь, немецкий, французский, английский, испанский, шведский… Периодика, научные книги и художественная литература. Даже рукописи в оригинале. Теперь вот библиотеки появились в моих особняках в Нижнем Новгороде и в Екатеринбурге. Пока небогатые. Но это дело наживное. При каждой из библиотек есть свой смотрящий – библиотекарь-архивариус. Его задача не только следить за тем, чтобы фолианты наши не съели мыши или допущенные читатели чего не умыкнули, но и за своевременным пополнением оной библиотеки.
А еще, они пишут историю своего края.
Честно скажу, все чаще меня посещает шальная мысль женить Павла на Катерине, когда он вырастет. Они четвероюродные брат и сестра, то есть с точки зрения церкви вообще не родственники. Ну а то, что она его старше, так и Лина старше меня довольно существенно. Впрочем, у Кати и младшая сестра Лиза есть. Она ближе к моему сыну по возрасту. Тетка ее вроде своим примером еще не испортила. А что? Идея хорошая. Старшая и младшая ветви Романовых сольются в брачном экстазе единения. И не будет больше ни старших, ни младших. Один-един Романов род.
Зачем нам очередная немецкая принцесса? Своих немок полно. Правил престолонаследия Павла Первого как-то еще нет, а уложения Анны Иоанновны эту тему никак не оговаривают. Брачный союз с очередной немецкой мелкопоместной принцессой нам ничего не даст. Признание или непризнание наших реалий «цивилизованной Европой» зависит только от нашей силы, а не от их желания или нежелания. Признала же Франция Лисавету императрицей? А в том, что я и, соответственно, Павел с женой своей будут императором и императрицей, лично у меня нет никаких сомнений. Как и в том, что умненькую прелестную головку Лины украсит малая императорская корона. Пусть это будет лет через десять-пятнадцать, но будет. Точно будет. Если доживем, конечно, до этого. Всякой заразы, желающей нас убить, в том числе ходящей на двух ногах, ой как много.
Новое письмо.
Нашей Наташе четыре с лишним. Письмо печатными буквами:
«ПАПА ЛУБЛУ. ТАША».
Какие-то каракули и цветочек. Умничка моя. Судя по мятой бумаге и отпечаткам слез, пыхтела долго. Старалась. Попробуй гусиным пером детской нетвердой рукой изобрази сие. Лина сидела рядом. Помогала.
Написали.
Пока писать Таша толком не умеет. Научится. Старшая сестра Катя подскажет. Если мама будет занята.
Павлик и Лешка не написали ничего. Лина лишь обвела углем их растопыренные ладошки на листе бумаги. И приписала: «Дети ждут тебя».
Намек был понятен и ясен, как белый день в солнечную погоду. Как ни крути, у меня их теперь четверо. Две дочери и два сына. Почти royal flush – «королевская масть». Почему «почти», собственно? К тому же еще по двум прекрасным деткам на этом белом свете у меня имеются определенные сомнения – не я ли папочка? Так что может быть и пять. Если не шесть. Всяко бывает. Дело молодое. Дед вон старался тоже. Хотел оставить свой след на Земле, Царствие ему Небесное. Тайная канцелярия в одном только Воронеже новых «Петровичей» по два на год не успевает выявлять. Самозванцы. Но к некоторым тетка на удивление особо милостива. Так что, как знать, как знать…