– Хорошо, я посмотрю позже. Ступай пока.
Она кивнула и покинула кабинет.
Хороша девочка. Очень. Статна, умна и красива. Смесь холодной нордической красоты и дикой энергии Урала. Много здесь немцев и шведов. И башкир знатных немало. Оттого и такие типажи, как Яра, весьма нередки среди аристократии.
Папа ее попросил пристроить. Мол, третья дочка. Красива. Умна. Но тяжела норовом. Много хочет в жизни. Боятся ее женихи. Да и что ей делать на Урале? Ее бы в столицу, да пристроить бы куда.
Арина (Ярина) Ильинична Голенищева-Кутузова. Дворянка, понятное дело. С такой-то фамилией.
У меня вот сейчас. До столицы далеко еще, а куда ее и как пристроить – имеется у меня самого.
Встал.
Сладко потянулся. Подбросил дров в пламя камина.
Сегодня пятница и начало месяца, потому позволил себе подобие выходного. Никуда не поехал. Устал, честно говоря, от поездок, визитов, смотров, приемов, балов, концертов, разговоров, принятий прошений, толковых идей и пустых прожектов. Пусть я и в ссылке, но у меня тоже есть державные обязанности. Наследник престола – это не шутки. Я второй человек в Империи нашей, как ни крути. И в любой момент могу стать первым. Нет у меня шапки Мономаха пока, но она уже тяжела. Пусть я пока не принимаю дела, но уже вхожу в курс дел на местах, лично знакомлюсь с людьми и проектами в губерниях, вношу свою лепту в развитие провинций наших. В общем, дел у меня всегда невпроворот.
Просматриваю письма. Что-то откладываю для более предметного изучения, что-то идет во вторую стопку, в которой послания, требующие какого-то ответа. Есть и третья пачка, которую я именую «спамом» и отправляю в корзину не читая. Надо бы себе завести специального человека, почту отсеивать, но боюсь пока. Буду лично выбрасывать всякий мусор, чем появится человек, который будет эти почтовые бандероли распаковывать и решать, что мне показывать, а что утаить от меня. Так что пока только Яра в приемной.
А бывали и весьма странные письма. Вот, например, письмо от работников суконной фабрики в московских Кудашах. Подписано «суконных дел мастерами» Терентием и Силантием. Бог знает кто такие и как сие попало в мою почту. Верноподданнически доносят о волнениях на суконных предприятиях, о притеснениях, о том, что вольных некогда суконщиков, приписали к фабрикам, словно крепостных каких. В общем: «Помоги, государь! На тебя вся надежда наша и упование!»
Хотел отправить в корзину. Много челобитных мне пишут. Все кому не лень пишут. А я не волшебник. Но тут моя рука задержалась. Такое письмо в принципе не могло попасть в мою почту. Эти суконщики, или кто там за ними прячется, имеют возможность такое письмо пред мои ясны очи представить. И следующие за мной повсюду чиновники Тайной канцелярии сие пропустили. Бывает ли так? Вдруг?
Нет.
Тайная канцелярия свою службу знает. При Лизе она лишь расширила свою власть и влияние. Много врагов у государыни. Всех надобно извести. И за остальными глаз нужен.
Впрочем, грешу я на Матушку. Когда стану императором, я с этим дилетантством в деле политического сыска и надзора разберусь. Расслабились тут без меня, понимаешь… Совсем не умеют работать с людями. Страна непуганых идиотов.
Но письмо вот – у меня в руках. И оно весьма любопытное. Отложу-ка я его в первую стопку. Надо подумать над ним.
Под занавес письмо от Леши. То да се, про бизнес наш совместный. Алексей сейчас от нашего имени в столицах, а я, соответственно, на Волге и на Урале дела решаю. Несколько общих малозначащих фраз о делах при дворе. Умный да в теме – поймет.
Я вроде в теме. Праздников при дворе стало больше, и они все более увлекательны. Лиза в полном восторге и приказала устраивать их чаще. При жутком дефиците средств в казне – это мудрое решение. Рад за Матушку. Выписала себе еще устроителей празднеств. Из самого Парижа и Версаля. Не за три рубля. Отнюдь. Но это мелочи. А вот то, что французская партия вокруг императрицы усиливается – это факт.
И (прямо Разумовский так, понятно, не написал, но…) вокруг Лисавет начали виться молодые и рьяные «советники». Из известной мне истории Лиза не страдала известной разборчивостью в фаворитах. Катя-2 унаследовала эту традицию менять любовников, но у нее хоть любовники были толковые. Орловы те же. Потемкин. А вот с Лизой я как-то не уверен. Не помню ярких личностей из ее постельных «советников».
Ясно, что влияние Разумовского на жену падает. Равно как падают котировки мои при дворе. Как и котировки наших совместных предприятий. И, вообще, начинаний.
Я наивно полагал, что мое вмешательство в историю позволит вторую половину царствования Елизаветы Петровны пройти мягче, но, кажется, я только ускорил кризис.