Плохо.
Россия плохо готова к Семилетней войне, а с такими делами, так и вовсе…
Ну, а что я могу тут сделать? Сидя за Уралом? Я нисколько не уверен, что какую-нибудь светлую голову (в короне или без) не посетит светлая мысль, что «скрипач не нужен». Скрипач – это одно из моих прозвищ при дворе, если что.
Чем больше я всматриваюсь в это светлое будущее, тем, так сказать, «светлее» у меня на душе.
Уверен, что скоро последуют снятия с постов и переводы/ссылки в дальние края всех чиновников и военных, кто мне хоть как-то симпатизировал. Полгода чисток, и мне просто не на кого будет опереться вдруг что. «Немцев» уже громят. Они не последние.
И зачем я только поехал под этот проклятый Маастрихт? Зачем выиграл битву и войну? Все же было так хорошо до этого…
Моя славная тактическая виктория обернулась моим полным стратегическим разгромом. Умненький профессор, твою мать. Сиди теперь здесь, за Уралом, и жди «светлых решений». В лучшем случае «постригут», как пуделя, повяжут бант на шею, и буду я делать «гав-гав». По команде. Может, сахарок хозяйка даст за усиленное виляние хвостом и преданные глазки.
Вновь подхожу к окну.
Екатеринбург. Урал.
Столько лет вы мне снились в этом мире. И вот я здесь. Рад ли? Счастлив ли?
Не знаю.
Нет. Я не испытываю счастья. Равно как и ностальгии. Этот Екатерiнъбурхъ мало похож на Свердловск – город, в котором я родился, вырос и который любил всем сердцем. Разве что география близка, пара-тройка заводских зданий в центре, да и то…
Да, Урал для меня – моя малая Родина. Хоть мне тут мало что знакомо. И все же есть что-то особенное здесь. Уже сейчас. И людей я встречаю буквально из легенд о годах основания столицы Урала. Клеопин, Ползунов, Бахарев, Арцыбашев, Кичигин, Метлин, Миних… Миних. Он в прошлой моей реальности двадцать лет без толку прожил здесь. Точнее в Пелыме. Что все эти годы Бурхард Христофорович делал без любимого дела? Он такой же, как я, инженер, немец и русский патриот. Но для меня, как и для него, Урал – это и место ссылки. Стоять на запасном пути, ждать, позовут ли тебя, освободят ли твое по праву место, – не лучшее чувство, скажу прямо. Знаю по себе.
Пока я тут почти загнанный зверь. Но зверь, который еще может укусить расслабившегося охотника.
Оборачиваюсь и подхожу к стойке с оружием. Красивым оружием. Кинжалы, шпаги, рапиры. Но я вытаскиваю из ножен мой верный бебут. Совершенно невзрачный. Обычная пехотная полусабля. Ни инкрустации, ни каменьев, ни вычурности в гарде или эфесе. Ничего. Просто деревянная рукоять, обмотанная полосами кожи. Оружие солдата.
Привычно кручу его, рассекая воздух лезвием.
Скольких людей я убил им? Не знаю. Двоих или троих. Темно было. Впрочем, не так было темно, как стало сейчас.
Я не вернул бебут в ножны. Просто положил на стол, сменив его на перо и чернила. Иной раз они намного опаснее, чем честная сталь.
Нужно писать ответы. Всем. Но первый ответ я пишу домой. Жене и детям. Весь мир подождет.
Глава 3. Стальные пути
СИБИРСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ТОБОЛЬСКАЯ ПРОВИНЦИЯ. ИРБИТ. 27 января 1750 года
Вот и добрался я до Сибири! Ирбит – ворота к этому бескрайнему краю. Здесь в полной мере можно оценить ее сегодняшние богатства. Здесь встречаются и европейские товары, в том числе продукция моих мануфактур, и местные, с таежной пушниной, прочими богатствами Урала и Сибири, равно как и есть экзотика – товары из Азии и Востока. Мерлушка, шелк, ткани. Чай из Китая.
Диковины разные.
Вторая по обороту общероссийская ярмарка здесь. После Макарьевской под Нижним Новгородом на цены посмотреть было очень примечательно. Как здесь проиллюстрирована поговорка «телушка – полушка, да рубль – перевоз». Дорога дальняя. Ярмарка зимняя… Без пара так и будет тот же чай стоить на порядок больше, чем его берут в Китае, и впятеро дороже, чем наши купцы его скупают в Кяхте. Стоит нам всего в двух местах каналами или железной дорогой перехватить, так поставки станут круглогодичными, а цены упадут вдвое, если не втрое. А если еще и внутренние пошлины отменить… Не успел я с Разумовским это пробить. Шуваловы теперь в фаворе у царицы. И как оно дальше обернется – неясно…
Впрочем, что мне тетку судить-рядить. С ее подъюбочниками пусть муж разбирается.
У меня и без страстей их дел полно.
Христофор Антонович – вот тоже судьбы не корит. Торгуется за какой-то отрез ткани. Не то, чтобы отчаянно торгуется, но весьма азартно. Хочет порадовать Варвару Ивановну. Дело правильное. Жену надо радовать.
Вздыхаю, глядя на Миниха.
Тетушка ему воинских чинов не вернула, но дала горный чин берггауптмана. И расщедрилась выплатить зарплату по сему полковничьему чину за восемь лет. Так что, по здешним местам, Миних и при деньгах, и в чине весьма солидном. Тому же Клеопину срочно через ступень дали берграта, да и те, кто ниже сидел, подросли немного. Так что землякам от меня уже хоть маленькая, но польза.