Но Матушке виднее. Наверное.
Не все, однако, так грустно. Сегодня у нас тройной прорыв. Всего-то месяц, как на печи, носящей теперь имя ее придумщика – юного Михаила Федоровича Соймонова, мы запустили «соймоновский процесс». Французскому инженеру Мартену через век такое изобрести уже не светит. Сталь пошла добротная. Мы для того с Шарташского золотоносного месторождения ненужных там пиролюзитов с бирнесситами навезли. Марганец укрепляет сталь. А в этих камнях, как и на купленных мною землях по реке Кусе, и титан еще есть. Так что прочные у нас и котлы с трубками, и рельсы.
Да. Первые стальные рельсы, прокатанные на стане, созданном Владычиным и Юдиным, пошли у нас в дело здесь. В прочих местах чугун шел на такие эксперименты. Впрочем, у нас еще есть чугунные элементы на разъездах и стрелках. Телеграф и лампы Рихмана тоже пригодились здесь. Но без электричества пока двигаться быстро будет трудно.
Паровоз медленно выглянул из-за леса. Собственно, он и вез лес. Для создавшей его котлы и рельсы под ним «соймоновской печи». Такой вот круговорот вещей в природе. В толпе визжали и горланили от радости. Многие успели уже заранее отметить. У меня уже прошло романтическое чувство к предкам земляков, охватившее меня, как я только оказался здесь. Пьют, воруют, дерутся… Люди как люди. А еще они все подневольные здесь. Хоть главный заводов начальник Клеопин, хоть приписанный к заводу крестьянин, хоть работающий инженером там потомственный князь… Без воли хозяина или берг-коллегии никого на лучшее место не переведут. И с Урала не отпустят. Да что там говорить: и я не хозяин себе и здесь.
Не сдвинуть нам страну, если эту всеобщую кабалу не разрубим. Елисавета Петровна этого делать не будет. Ждать, если я хочу индустриализировать Россию, нельзя. Нет у меня еще двенадцати спокойных лет под крылом императрицы. И не известно, будут ли. Без власти мои начинания затухнут в здешней тине. Может, и будет чуть быстрее развиваться наука, больше выплавят на Урале для Англии стали, а в целом все останется как оно есть.
Ту-ту-у!
Паровоз прервал мои размышления. Метельник его, треугольный чугунный нос, уже срезал красную ленточку. Снова раздался гудок и оркестр заиграл «Боже, царицу храни». Что ж, след я уже здесь оставил. И в механике, и в музыке. Начало положено. Но я не хочу, чтобы после моего ухода все так и осталось здесь.
Не хочу.
Не позволю.
СИБИРСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ТОБОЛЬСКАЯ ПРОВИНЦИЯ. ТОБОЛЬСК. 23 сентября 1750 года
Третьего дня добрался я до крайней пока, восточной точки своего путешествия. В сентябре весьма неровная погода в Сибири. За неделю пути два раза настигал нас дождь, три раза – снег. С Камышлова шли на стругах по Пышме. Тракт осадки размочили. Но назад все же придется добираться этим путем. Против течения и ветра, без двигателя, будем идти как бы не вдвое медленнее. В пути отдохнули в Тюмени. Летом здесь и сейчас хорошо. Только лета уже нет. Василий Алексеевич Мятлев осмотрел город со всем тщанием. Я же здесь уже был. Не раз. В январе. И двести с гаком тому вперед лет. Но это теперь его хозяйство. Ну, уже почти. Так что я тоже где надо лицом посветил. Даже поторговал. Так, чтобы и поддержку власти местные почувствовали, а Матушкины глаза и уши не решили, что отставной контр-адмирал «мой человек».
Собственно, к моим начинаниям ранее никак не был причастен Мятлев. В отставку по болезни ушел в 1742 году. Овдовев, снова женился и детей еще заделал «на старости лет». В восемнадцатом веке пятьдесят шесть лет весьма почтенный возраст для чиновника и для родителя. В общем, прошли мимо вологодского помещика все антарктические экспедиции и столичные интриги. Оттого, видно, Матушка со спокойной душой его из поместья и выдернула. Дала отставному моряку сухопутный чин генерал-лейтенанта и отправила губернаторствовать в Сибирь. Кадровый голод сейчас у нее. А в Сибири, к моему удивлению, почитай лет восемь как губернатора нет.
Точнее, губернатор есть. Генерал-майор Сухарев с учетом вице-губернаторства эффективно руководит тут уже десять лет. Но последние шесть Алексей Михайлович находится под следствием. Перечень вменяемого всякого ему большой. Как водится, контрабанда и мздоимство, а еще он джунгарам порох поставлял. Они соседи у нас тут, оказывается. Беспокойные. И мы отжимаем у них Алтай и южную Сибирь. А Петропавловска-на-Ишиме, к примеру, еще нет.