Тропа войны? Что ж, извольте.
Начал с малого.
Пряча хищный оскал, обратил внимание Елисаветы Петровны и старшего Шувалова на сие «недоразумение».
Дело принципа. Показательное. Свое место в этом лучшем из миров надо знать. Щипать цесаревича щипалка не отросла. Щипалку могут откусить по самую шею.
Кто-то из них это высоко взлетевшее графское дарование на землю посадил. Даже опустил. Жестко. Не доводя до греха. Возможно, даже пинками.
Старший-то Шувалов Александр, как глава Тайной канцелярии, службу и место свое знает. Расклады и политику понимает. И знает, что я могу сколько угодно быть в опале у Матушки, но все проходит, и злобный тигр возвращается в джунгли. Еще более злобным. И просто злым. Раздраженным. И лучше на тропе у него не стоять лишний раз. Тем более по сущей ерунде – ради денег. Что такое деньги? Тлен. Умные люди понимают и принимают сей факт бытия, а дуракам тут не место.
Да и Матушка не позволит всяким об ее императорского величества государя наследника-цесаревича ноги вытирать. Это ее исключительное право и ее привилегия. Остальным – всяк сверчок знай свой шесток. Иначе это будет покушением на ее ВЛАСТЬ и ПРАВА.
А это измена. Самая что ни на есть. Государственная. Со всеми вытекающими на плахе. Или втекающими в Сибири.
Деньги я получил от младшего Шувалова на три года вперед. Со всякими реверансами, извинениями и надеждами на будущее.
Зря. Шерхан вышел на тропу, а младший Шувалов не Маугли. Впрочем, таких обалдевших в мое отсутствие в Санкт-Петербурге появилось немало. Воспарили в эмпиреях «разгрома» немецкой партии. Матушка моими руками восстановит баланс сил в столице. Я как раз в том настроении, и она это знает.
Опытный игрок.
Матушка.
Я тебя ненавижу.
Я тобой восхищаюсь.
Короче, у меня – понедельник. Тяжелый день.
Впрочем, нет. Клевещу я на понедельник. Хороший день.
Сегодня у меня прямо «Ода к радости». Не оттого, что вчера не упился, не замерз и не простыл. (А то в моей семье такое водится.) Сегодня меня родная жена успела удивить и отвлечь от дум всяких. Сегодня у нас дома фортепианный концерт. Званый музыкальный вечер. Пусть и не Бетховен, хотя настроение у меня именно такое. Играют Иоганн Себастьян Бах и его сыновья Иоганн Кристиан и Иоганн Кристоф. Я-то про Баха со своими злоключениями забыл. А Линушка вот помнила.
И лично курировала.
В будущем, когда мне хрусталик в центре Федорова меняли, я тему глазной хирургии по тамошним брошюркам неплохо изучил. Переживал, понятно. Забыл, конечно, почти все после успешной операции. Но вот то, что Баха и Генделя один английский шарлатан, удаляя хрусталик грязными руками, сгубил – запомнил. Как и то, что был уже тогда и нормальный врач. Хороший. Окулистом у Людовика XV работал. Имена обоих глазников я позабыл. Бывает.
Но семь лет назад решил я в Петербурге рояльную фабрику организовать. Настоящую, не для «нужд счастливых попаданцев». Компаньоном себе Иоганна Андреаса Зильбермана пригласил. И дело пошло. Иоганна Готфрида Хильдебрандта тоже контрактом на пять лет, когда в Европе был, к себе заманил. Было кому мне имена мастеров подсказать. Та же Лина о Зильбермана по Страсбургу помнила.
Быть в Саксонии и Баха не повидать? В общем, предварительно я старика тогда уговорил. Мол, сыновья в наш Петербургский университет поступят, а он станет на десять лет кантором в Петершуле и будет на строящемся органе в новой кирхе в Санкт-Петербурге играть. Я же оплачу ему операцию на глазах и переезд с семьей. Ну и положу хороший оклад за труды во славу музыки и России.
Вроде договорились.
Лине, понятно, еще по приезде из Европы все рассказал.
Но тогда меня сразу закрутили дела. А потом, волей Матушки, я на Урал и укатил. Но Лина не дала помереть Баху раньше срока. Организовала все по уму. Жак Давиель, придворный французский офтальмолог, был приглашен в Дармштадт, ему были разъяснены мои требования к мерам по санитарии. И дан был ему очень хороший гонорар за работу. В Россию не отпустил бы Людовик своего врача. Да и незачем в данном случае.
В Дармштадт же приехал и Иоганн Себастьян Бах.
Все прошло удачно. Прежнего зрения, конечно, композитор не получил. Но силуэты различает. С очками крупные буквы и ноты видеть может. В моей истории он ненадолго подобную операцию пережил. Сейчас же играет «Русские сюиты», которых не было в прежнем мире. Играет на рояле мануфактуры «Романов и Зильберман», которая, по нынешним временам, настоящий хайтек. И мануфактура заказами загружена на три следующих года работы. Даже с учетом планового расширения.