– А он у нас? – удивился король. – Или хотя бы жив?
– Нет, сир, он, скорее всего, мертв. Тому много свидетельств и свидетелей. Шансов, что он жив, крайне мало. Но это не мешает ему быть у нас…
– Хм. Говорите, граф.
– Для поиска Иоанна мы намерены послать в Россию графа Орлика, он же сможет и силовую поддержку ему организовать, – пояснил Терсье, – но это на случай несговорчивости русского наследника, для прояснения ситуации к русскому двору поедет Шарль д’Эон, он очень хорош в женском платье.
– Да, помню тот маскарад, – усмехнулся Людовик, – принц де Субиз тогда славно оконфузился.
Склоненная голова графа.
– Да, сир. К русскому же цесаревичу мы пошлем Филидора, он сможет за шахматной партией склонить Пьера к Франции и о его настроениях лучше узнать, – закончил глава Secret du roі.
– Ну хоть какая-то от этого грубияна будет польза, – скривился король, вспоминая старую обиду. – Хорошо, граф. А, насколько я помню, у покойного Иоанна была сестра…
– Да, ваше величество. Их две. Они могли бы стать знаменем переворота, но они всегда на виду, к ним никак не подобрать пути, и они слишком молоды для больших дел. Потому я рекомендовал бы вашему величеству разыграть в партию именно фигуру «чудом спасшегося императора Иоанна». Как поляки в свое время разыгрывали фигуры «чудом спасшегося Дмитрия».
Людовик скептически пожал плечами.
– Поляки тогда плохо кончили.
Склоненная голова руководителя Secret du roі.
– Да, мой король. Поляки полезны нашему делу, но заносчивы и глупы. Однако, мой король, мы же не поляки.
Монарх усмехнулся.
– Да, тут возразить нечего. Хорошо. Приступайте, граф. Для помощи в этом деле я пошлю послом в Варшаву графа де Бройля, в средствах и методах можете себя не стеснять. Россия должна быть сломлена.
Поклон.
– Да, мой король. Россия больше не будет стеснять величие Франции. Я позабочусь об этом.
Кивок августейшего католического короля.
– Да хранит вас Бог. Ступайте, граф.
МОСКВА. ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. 15 июля 1751 года
Вид из моего окна роскошен.
Вид на Кремль.
Точнее, на Боровицкую башню Кремля и на ворота. Видел я это за время попаданства сотни раз. Каждый год почитай в Первопрестольной и не по одному разу.
Дворец мой на холме, на месте не случившегося здесь дома Пашкова, почти окончен. Рядом уже достроено здание Императорского Московского университета.
Мне всегда нравился вид с этого места в моем далеком будущем. Мог ли я мечтать о том, что тут будет стоять мой личный и собственный дворец? Нет, конечно. Но можете считать это прихотью и бзиком, я мечтал. Пусть в фантазиях, но мечтал!!!
Прикидывал, смотрел, думал, как я бы построил и почему. Нравилось мне это место!
Да, в реальности XVIII века все выглядело не так. Мягко говоря. И я не мог делать все, что хотел. Но я хотел. И я сделал.
Дворец построен.
Петровский дворец. Мой.
Ладно, минутка самолюбования окончена. Сегодня у моей дочери день рождения. Десять лет Катеньке. С утра телеграфировал поздравление в Санкт-Петербург. Личное. Для нее.
Умница моя и красавица!
Я не знаю, почему у нее не сложилась жизнь в реальной истории. По отзывам, она была прекрасной девушкой, умной и отзывчивой, кроткой и хорошей. Почему? Потому что она Антоновна? Или потому что с глухими не хотели возиться? Не знаю. С ней общались знаками, и она все понимала, пусть и не так хорошо, как в нашей истории. Но она была умницей.
Это я читал. А теперь я это знаю. Катя – просто чудо. Как жаль, что во время переворота гвардеец уронил ее. Это не вина Матушки, но ее грех. Личный. Она это знает. Потому и слащаво-приторно внимательна к Катеньке.
Но и Катенька знает.
Не знает только, где ее родные родители и что с ними.
И я не знаю.
Столько лет прошло. Матушка не говорит.
Катя уверена, что брат умер.
Может, оно и к лучшему. Многие знания – многие печали. Зачем теребить прошлое? Но нужно ли говорить о том, что Катя ненавидит императрицу всеми фибрами своей юной души?
Или удивляться этому? Можно ли купить всякими подарками сердце девочки, которая потеряла все и всех? Потеряла саму веру в людей?
Купить – нет. Только открыть. Заново. Любовью. Шаг за шагом.
Только что мне принесли с телеграфной станции ответ от дочери:
«ПАПОЧКА! СПАСИБО ТЕБЕ БОЛЬШОЕ ЗА ПОЗДРАВЛЕНИЕ. ЖДУ ТЕБЯ И МОЛЮСЬ ЗА ТЕБЯ! Я ТЕБЯ ТАК ЖДУ! С МЛАДШИМИ ВСЕ В ПОРЯДКЕ. Я СМОТРЮ. НЕ ВОЛНУЙСЯ. У НАС ВСЕ ХОРОШО. ПАПОЧКА – ТЫ ЛУЧШИЙ ПАПА НА СВЕТЕ! Я ТЕБЯ ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ! ТВОЯ ЛЮБЯЩАЯ И ВОСТОРЖЕННАЯ ДОЧЬ КАТЯ».
Вот что мне нужно еще? А ничего.
У моей старшей дочери день рождения. И я люблю ее.
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. СТАРЫЙ ИТАЛЬЯНСКИЙ ДВОРЕЦ. 24 августа 1751 года