Мне до обоих очень далеко, и Филидор явно не щадит меня и мое самолюбие. Но, в конце концов, мы же ради шахмат тут собрались. Хороший вечер, пылает камин, приятные напитки и к напиткам. Двое мужчин собрались скоротать вечерок и поболтать о том о сем.
В том, что он меня обыграет, у меня сомнений не было. Не того уровня я гроссмейстер. Он и Людовика XV громил. Никакого тебе пиетета перед августейшими особами! Этот парижский Луй даже обиделся. Но я не сноб и все же более сильный, чем Людовик, игрок. Даже выигрываю одну партию из трех. Мог бы и чаще, но времени тренироваться нет. Не для того играю. Главное, чтоб было интересно.
– Франсуа, есть ли вести из Парижа?
Тот кивнул.
– Да, Пьер. Сегодня прибыло письмо. И шкатулки с маленькими подарками для вас и прекрасной Екатерины. Я хочу вручить их вам после окончания партии.
Прекрасно, будет чем задобрить Лину, которая открыто намекала мне о том, где она видела шахматы и Филидора в сегодняшний томный вечер. Так что нужно было по-быстрому с честью проиграть и, соблюдая нормы вежливости, отправляться в спальню на сладенькое.
Но вечер и партия были оговорены заранее, и я не мог отменить договоренности.
– О, Франсуа, спасибо. Екатерина будет очень благодарна! Что еще слышно из Парижа?
– Что может быть слышно в столице мира и Европы? Версаль, балы, приемы, поэты, художники, блестящий высший свет!
– Скучаете?
– Помилуйте! Как можно не скучать по Парижу и Версалю! Признаюсь вам, Пьер, вашему Петербургу далеко до европейских столиц, уж не обессудьте мою откровенность. Впрочем, ничего удивительного. Россия – молодая держава. И ваш дед основал не только Санкт-Петербург, но и Россию в нынешнем понимании.
Усмехаюсь.
– А до деда моего что было?
Тот пожимает плечами.
– Трудно сказать, Пьер. В Европе до сих пор верят, что по русским улицам бродят медведи с балалайками, а истории у России нет вовсе. Дикий край.
Ну, эта концепция мне знакома. И в мои будущие времена многие так «в цивилизованном мире» считали.
Словно в подтверждение моих мыслей, Филидор продолжил:
– Другое дело – Франция. Париж и многие наши города основаны еще две тысячи лет назад древними римлянами. Да, были века упадка после падения Рима, но мы все же подхватили факел цивилизации. Впрочем, Пьер, кому я рассказываю, вы же сами владетельный герцог, родились, выросли и получили образование в Европе. И ваша блистательная супруга Екатерина тоже. Увы, не всегда России везет на просвещенных правителей.
Филидор вступал на тонкий лед политики, и я насторожился. Формально он ничего такого не сказал, но настроение беседы обозначил.
– Пьер, в Европе очень надеются на вас с супругой. Вы могли бы многое привнести в Россию и сделать жизнь народа более цивилизованной. Франция открыта для этого и готова помочь вам в этом благородном деле. Европейское образование и гений могут творить чудеса. Я так слышал, что в Петербурге строили корабли на паровой тяге? Почему прекратили работы над ними?
Разговор все более интересный. Вечер перестает быть томным. Прости, Лина, придется тебе подождать. Не скучай.
Пожимаю плечами.
– Ну, это был опыт. Неудачный. У нас опыты не всегда удачные. Вот, к примеру, все попытки придать шарам с теплом внутри хоть какое-то подобие управляемости закончились ничем. Горячий воздух быстро остывает, и никакой практический пользы от них не обнаружено. Так и здесь.
– Вы могли запросить помощь научной и технической мысли Франции. Уверен, что мы бы помогли. И не только в этих проектах. И не только деньгами. Очень большими деньгами, поверьте. Ваши проекты на Урале тоже привлекли внимание в Версале. Мы могли бы поучаствовать и там.
Нет, я не крякнул с досады. Шила в мешке не утаишь. Столько опытов и столько лет. По Волге и Каме уже свыше полусотни пароходов шныряют туда-сюда. И в районе Москвы тоже. Было бы странно, если бы буржуи, как я их по старой памяти называю, ничего не заметили.
А Филидор не зря был не только лучшим в мире шахматистом, но и известнейшим музыкантом. Отец его тоже был придворным композитором.
Так что партию, симфонию или оперу он писал и разыгрывал грамотно.
– Умный и проницательный правитель – это счастье для державы и ее подданных.
Что ж, лед все тоньше. Пока не государственная измена, но что-то подсказывает…
Плавно ухожу от темы, не прерывая ее:
– Ну, я не правитель.
Мой оппонент-искуситель улыбнулся:
– Отчего же?
Понимай как хочешь. В том числе «отчего же не правитель», «отчего же еще не правитель» и так далее.