Но он опытный господин и тут же добавляет:
– Вы – дофин России и очень популярны в Империи. Вы многое можете и имеете влияние. Вашему малому двору позавидуют многие небольшие королевства и герцогства Европы. Вы умеете собирать вокруг себя интересных людей.
Ага. Прошлый такой «сбор» закончился моей ссылкой и разгромом немецкой партии. Впрочем, русской партии, как таковой, тоже больше нет. Матушка зачистила поляну. Теперь есть люди вокруг нее. Не всегда умные, часто нечистоплотные, но вот такие. Увы, императрица все чаще собирала вокруг себя просто приятных и удобных ей людей. Часто в ущерб качеству и делу. И в Париже это знали. И подозревали, что это все мне не слишком нравится. И многим в России не слишком нравится.
Такие вот у нас шахматы.
Филидор сделал следующий ход (в том числе и на шахматной доске):
– Мне нравятся наши партии, Пьер. Вы сильный игрок. Ваша игра основана на планомерном завоевании сильной позиции. Но вы, ваше высочество, молоды, оттого импульсивны и делаете ошибки. Впрочем, лучше вас в России игрока нет. Да и в Европе сильнее вас в шахматах разве что я, Легаль, Стамм и граф ди Салабуэ. Над другими вы бы, ваше величество, неизменно одерживали победы. Класс игры растет, если играют сильнейшие. Нам нужно чаще играть друг с другом.
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ОРАНИЕНБАУМ. 14 января 1753 года. Ночь
Лина резко села в постели.
– Что это?
Киваю.
– Ничего хорошего. Чего бы нам стучали в дверь посреди ночи…
– Так открой.
– Накинь на себя что-нибудь.
– От двери постель не видно. Но ты прав.
Она спешно прикрывала свою наготу ночной рубахи одеждой в виде халата. Я был занят примерно тем же самым.
Стук в дверь продолжался. Условный. Похоже мой кабинет-секретарь. Терпение его видно лопнуло, и из-за двери донеслось:
– Государь! Государь!!! Срочно!!!
Да, так не ломятся только для того, чтобы пожелать нам доброго утра.
Вчера было отдание праздника Крещения Господня, так что пришлось немного в церкви постоять, потом была куча дел, а затем мы сыграли традиционную партию в шахматы с Филидором. Франсуа Андреевич гостит у меня после Нового года. Сильный игрок. Сильнейший. И рассказчик хороший. Змей-искуситель. В общем за очередными его парижскими байками и вином вечер затянулся, так что разошлись мы почти в полночь. Жена сделала вид, что спала, и на мое возвращение не среагировала. Игнор включила, как сказали бы мои внуки в той жизни. Обиделась.
Темень за окном. Часа-то два хоть поспать мне дали?
– Лин, который час?
Жена хмуро наводит лампу на свои часики «от Нартовых».
– Три часа с четвертью.
Встаю. Открываю дверь спальни.
За ней взволнованный мой кабинет-секретарь Гудович и дежурный офицер.
– Государь, срочная депеша из Первопрестольной, – говорит поручик.
Беру конверт и распечатываю.
«Убиты государыня императрица и князь-супруг. В городе волнения».
– Давно пришла?
– Четверть часа как, ваше императорское…
Какие в ночи волнения? Соцсетей еще нет. Значит, мятеж?
– Благодарю, поручик. Ступайте. Я сейчас подойду.
Служивый отдал честь и ушел в темноту.
Поворачиваюсь к Гудовичу:
– Андрей.
– Да, ваше императорское в… величество.
Меня обжигает титулом. Но если телеграмма верна, то что уж теперь. Король умер – да здравствует король!
– Тихо подними Берхгольца и обер-гофмаршала, или кто там сегодня вместо него, пусть без паники будят своих, да сам ступай бумаги готовить, на разный случай, и лишнего не шуметь!
Возвращаюсь к жене. Та взволнована.
– Петер… Что стряслось?
Сказано по-немецки. Она прекрасно говорит по-русски, но, когда волнуется, неизбежно переходит на родной язык.
Качаю головой.
– Ничего хорошего точно. Сообщается, что императрица и Разумовский убиты в Москве. В городе бунт.
– О, Господи… А дети?
Хмуро качаю головой.
– Бог его знает, что с ними…
– Сведения точны?
Пожимаю плечами.
– Не знаю, любовь моя. Мы здесь, а Москва там.
– Может быть ошибка?
Кивок.
– Все может.
Лина заходила из угла в угол.
– Петер. Теперь ты – император. Выхода нет.
– А если ошибка?
– А если не ошибка, то нас с тобой убьют, а детей отнимут. Решайся. Иди в комнату связи. Я сейчас тоже подойду туда.
За окном пропел петух. В такую рань? Неважно.
Хотя нет. Надо караулы на усиление перевести. Нажимаю кнопку. Караулка на пару этажей ниже. Рихман по весне туда электрозвонок на своих батареях сделал. Звонит. Еще и еще звонок. «Аврал», он же «Свистать всех наверх». Топот пошел. Побеспокоившие петуха нас с семьей в врасплох застать не успеют. Может, опасаюсь зря. Полдома наверняка разбудил. А без шума хотел.