Да-а. Хорошее начало хорошего дня, мать его.
Спешно натягиваю штаны и сапоги. Накидываю кафтан и камзол. Застегиваюсь, уже спеша по коридору. Четверка усиленной охраны уже со мной. В «телеграфную» – тут недалеко. Я позаботился, чтобы центр связи был рядом со спальней и моим кабинетом. Но береженого Бог бережет.
Вхожу. Мой голштинский генерал фон Брокдорф и мой генерал-адъютант Яковлев здесь. Заспанные. Похвально.
– Приветствую, господа офицеры. Какие сведения?
Господа офицеры щелкнули каблуками и отдали честь.
– Государь!
Ловлю себя на мысли, что обращение «государь» – самое точное и нейтральное в данной ситуации. Кто я? Государь наследник или государь император? Поди знай.
– Вы делали повторный запрос?
– Да, государь, уже подтвердили сведения.
Так быстро? Впрочем, там всего пара слов, летящих со скоростью света.
– Какие еще сообщения?
– Петербург молчит, спят все.
– Отправьте срочный сигнал разбудить командиров гвардейских полков и генерал-прокурора Сената, хотя… последний же как раз в Москве. Обер-полицмейстера и генерал-губернатора пусть будят, остальных штатских пока не надо.
– Есть, ваше императорское величество!
Уже величество. Быстро они определились. Мне бы еще быть в том уверенным.
– Связи с Ново-Преображенским нет?
– Нет, государь.
Плохо. У меня там, конечно, солдатская слобода вокруг, но больно ценные гости. Не хотелось бы еще погореть на милосердии.
– Государь, телеграфируют из Ревеля…
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ОРАНИЕНБАУМ. 14 января 1753 года
Ветка телеграфа дотянулась до Ревеля в прошлом году. На востоке он уже достал до Тулы. Тянут на Выборг, Ригу и Нижний Новгород. В Ярославле вроде есть уже связь. Дальше пока по старинке – курьеры едут. Они же дублируют важные сообщения. Но им меж двух столиц три дня скакать.
– Телеграмма из Москвы ушла в Ревель?
– Да, ваше императорское величество, – отвечает инженер-поручик Деколонг.
Для этого сына француза я тоже уже величество.
– Читайте.
– Э-э, го-су-да-рь.
Эх. Похоже чтение на русском не было любимым предметом Иоганна Александровича. Да что уж там!
– Яковлев, зачтите телеграмму.
Мой генерал-адъютант забирает телеграмму и вытягивается во фрунт.
– «Государь, Петр Федорович, в скорбный час испытаний войска вверенного мне гарнизона, преисполненные любовью к Отечеству, единственно на Вас уповают. Готовы немедля по получению Вашего Манифеста и Приказа выступить туда, где наше прибытие, Ваше императорское величество, нужным сочтете. Генерал-фельдмаршал Яков фон Кейт».
Шотландцы похоже тоже все для себя решили. Если телеграмма ушла и в Санкт-Петербург, то на полки генералов Фермора и Стюарта я могут твердо рассчитывать.
– Деколонг, а эта телеграмма не передана дальше? – спрашиваю главного связиста.
– Передана, ваше императорское величество, – реабилитируясь за плохое чтение, отвечает Иоганн, – как и было указано в Служебном заголовке, телеграмма передана до Санкт-Петербурга.
Так. Сигнал ушел. Во всех смыслах.
– Хвалю за службу, – пытаюсь не обматерить телеграфного начальника, – в следующих моих телеграммах делать ту же пометку, если нет особого распоряжения.
Инженер-поручик отдает честь и вытягивается во фрунт.
Что-то мне подсказывает, что в Москву подобные реляции не нужно пока слать.
Снова входят с телеграммой. Из Кронштадта.
Забираю и пробегаю глазами сам.
«Ваше императорское величество, – прямо сразу, четко, по-морскому, – чины флота, гарнизон и жители крепости к принятию Присяги верности готовы. Главный командир Кронштадтского порта контр-адмирал А. И. Полянский».
Похоже, что армия и флот выбор сделали, отступать мне некуда. Как и вилять. Спят только штатские и те, что «под шпицем». Пока столица не проснулась, нужно не уехавших с тетушкой членов Сената и Синода тепленькими на присягу поднимать.
Если промедлю, всякое может случиться. Тот же Эрнст Иоганн Бирон, милостью Матушки переведенный из Пелыма в Ярославль, может уже о творящемся узнать. А он, по завещанию Анны Иоанновны, при пресечении совместного мужского потомства Анны Леопольдовны и принца Антона Брауншвейгского, волен в совете с Сенатом и высшим генералитетом сукцессора для нашей Империи определять. Генералов и сенаторов сейчас в Москве много. Так что они быстро выберут на русскую корону сукцессора-преемника. Или преемницу. Та же Елизавета Антоновна в Москве была при тетке моей и Разумовском. Ей лишь десятый год идет. Но что мешает Бирону с ней одного из своих сыновей обручить? Оба пацана уже совершеннолетние. Младший из них Карл как бы вообще не Анны Иоанновны сын… Да и Савватий наш там. Можно разных сюрпризов ожидать.