Катя, конечно, моя дочь, но кому это интересно? Она имеет все права и может стать Знаменем.
Катя еще мала. Могла бы присяги не приносить. Но это ее порыв.
– Я принимаю твою присягу, – произношу я, четко глядя на нее. И повторяю это руками. Она светится от радости.
Если кто-то все же выкликнет другого на царство? Что мы получим? Гражданскую войну. К радости всех врагов России. Надо действовать быстро.
Много у нас императоров и императриц развелось. Как там в «Горце»? Останется только один!
Да. Идея «Горца» близка мне. Человек, живущий сквозь столетия. Бессмертен ли я? Нет. Мне тоже можно отрубить голову. На плахе.
Who Wants To Live Forever?
…Полчаса спустя на главной дворцовой площади Ораниенбаума гарнизон приносил мне присягу. Пришли сообщения из Стрельны, Елисаветпорта, Ревеля, Кронштадта… Там заняты тем же самым. Сопротивления или волнений нигде не отмечено. После войск присягу принесут дворяне и мещане. Крепостных, понятно, никто ни о чем не спрашивал. Это господские игры.
Мне нужно срочно в Петербург. Если что, то тут, в лавке, останется Лина. Она справится. Ее уважают, а решительности у нее больше, чем у меня. Может потому, что она – мать и готова за детей загрызть кого угодно?
Моряки уже сообщили, что высылают в Ораниенбаум присягнувший полк морской пехоты на замену уводимым мною из столицы гвардейцам. А второй шлют в столицу. Увожу я отсюда, понятно, не всех. Если что, то отбиться от полка мятежников Лине солдат хватит.
Вот пришло сообщение, что преображенцы присягнули, полки Левашова и Стюарта, дивизия Стрешнева. Значит, еще могу роту оставить здесь. Доберу в Стрельне. Мне по столице еще сенаторов собирать. Может даже пинками. В Санкт-Петербург я должен войти до рассвета с силой, которой никто перечить бы не посмел. Тогда на Москве могут хоть деда моего здешнего «воскрешать».
Эпилог
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. ЦЕНТР СВЯЗИ. 14 января 1753 года
Лина:
«Любимый, я так волнуюсь за тебя. Ты как там? Покушал хоть?»
Я соврал:
«Да, любовь моя. Неужели ты думаешь, что меня оставят голодным?»
«Они» бы и не оставили, просто некогда было. Сначала дорога, потом, по прибытии, объезды и смотры полков столичного гарнизона, гвардии, кавалерии, пехоты, морпехов, флотских экипажей. Заслушивание присяги верности своему императору от тех, кто по тем или иным причинам еще не успел это сделать.
Нет, я вру, конечно. «Маковая росинка» у меня во рту была. После принесения присяги в каждом полку мне подносили на серебряном подносе хрустальную рюмку с водкой и походной закуской. Мне бы и в золотой рюмке подносили, но мороз на улице. Благо, ввиду большого количества полков и частей, наливали мне буквально на один глоток, а то бы я ближе к ночи поднакидался бы. Сильно помогло, что мои родные кирасиры термосками с борщом и мясной кашей в обед поделились. Мало, конечно, но хоть желудок не пуст. Да еще и чай не давал горлу и мне замерзнуть.
Вроде ничего не случилось. Молодой крепкий организм, мороз и постоянно то в седле, то в седло, то из седла. Еще та гимнастика. Но войска должны видеть своего императора. И, конечно, торжественные слова с моей стороны. Обещания. Ничего особо конкретного. Величие России, верю, горжусь, уверен и прочее. В общем, за Бога, Царя и Отечество.
А что я им мог пообещать, кроме отеческой заботы и искренних молитв за каждый полк и за каждого воина России?
Конечно, по моему отбытию, нижним чинам выдавалась от имени царя-батюшки водка и выкатывалась закуска. Серебряный рубль и обещание всех наградить серебряной же медалью «В память воцарения императора Петра Третьего». Господа офицеры кутили отдельно. Лишь часовые и дежурные с завистью смотрели на то, как товарищи гуляют, и с нетерпением ждали смены караула.
Был ли риск, что солдаты всего гарнизона упьются, а подлый враг нападет? Я и мои генералы считали этот шанс минимальным. Ну, у них были свои резоны, а у меня свои.
Жива ли Матушка? Вопрос из вопросов. «Прозвон» сети башен не показал прерывания сигнала на каком-то из участков. Однако Нартов, которого я привез с собой, обратил внимание на то, что ответный сигнал часто из Москвы приходит с задержкой. Стабильной по времени задержкой. Просчитать это не так сложно. Каждая башня сигнализирует о приеме сообщения, параллельно передавая его дальше. Тут вроде все было в порядке. Но между Петербургом и Москвой шесть десятков башен. Сигнал хоть и идет от башни к башне со скоростью света, но на каждой башне связисты должны принять сигнал, записать в журнал дежурств и передать дальше по линии. А это время. Скорость передачи сигнала конечна, как и скорость самого света во Вселенной.