– Дорогая, тебе чаю налить?
– Так поздно уже, не усну я с твоего чая Петер, – отвечает жена, – ты сам говорил, что нельзя сейчас много мне.
Киваю. Говорил.
– А зелёного, Линушка? – уговариваю супругу.
– Ну если зелёного, – вздыхает она, – тогда и детям немного налей, нет лучше им сока, Пауль чай не любит.
Киваю. Какая же она у меня красивая. И умная. Повезло мне с женой.
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. НОВЫЙ ИТАЛЬЯНСКИЙ ДВОРЕЦ. 7 января 1748 года.
– Счастье. Ты – моё счастье. Спасибо Господи, за тебя…
Горячий шепот любимой.
– Я так волнуюсь. Ты уезжаешь. Как я буду без тебя…
Жаркий поцелуй. Долгий и вкусный.
– Любимая, но я же вернусь к тебе.
– Это когда будет… Невыносимо долго…
– Я и раньше уезжал. Я, вообще, почти всё время в дороге.
– Да. Но, ты уезжал не на войну.
Целую успокаивающе.
– Ну, не такая там и война. Так, паноптикум. Цирк уродцев. Там без меня есть кому командовать. Я лишь поприсутствую, как представитель России. А то нас забудут пригласить за стол переговоров по итогам войны.
Как Матушка в 1746 году договор подписала, а англичане стали на будущий поход денег выделять, мы с Бестужевым интересную комбинацию замутили. Если выгорит. Пока я об экипировке да новациях беспокоился, Репнин армию подготовил. Да вот слёг после Новогодия с инсультом. Чуть с Матушкой не поссорился на Крещение, настаивая не добивать генерал-фельдцейхмейстера походом и заменить Василия Аникитича на Ласси, тот уже ходил туда в тридцать пятом годе. И успешно.
– Но, там же есть генералы.
Да. Генералов да бригадиров со мной идет немало. Хоть я бы и полковников с майорами предпочел бы на их места брать. Не очень генералы новому учиться охочи. Не всё я решаю.
– Но, там нет ни одного Кронпринца на поле боя. Я буду далеко от битвы. Что может случиться?
– Да, ну ка, повернись любимый.
Лина требовательно переворачивает меня на живот. Нежные поцелуи по всей длине рубящего шрама на спине.
– Ты, тогда тоже сидел себе в палатке и не планировал умирать. О твоей личной битве у Гельсингфорса до сих пор слагают легенды участники событий.
Хмыкаю.
– Кто, например?
– Хотя бы твой Арцеулов. Он мне много рассказывал о той битве в ночи.
Смеюсь.
– Господи, нашла кого слушать! Арцеулова! Да, он прибежал, когда меня уже убили!
Поцелуй в шрам.
– Не шути так, я тебя прошу. Умоляю. Не гневи Господа. Ты тогда выжил чудом. Меня не волнует, что ты убил тогда несколько нападавших. Это горе их и их жен. Ты – молодец. Но, если бы ты погиб тогда ночью? Как бы я жила?
Переворачиваюсь назад и шутливо напоминаю:
– Дорогая, у нас сегодня «русский день».
Да, у нас есть языковые дни. Через день мы говорим в семье на русском и на немецком языках. С детьми тоже. И со слугами. Они тоже учат и немецкий, и правильный, с моей точки зрения, русский язык. Точнее его вариант из будущего. И в школах моих «цифирных» преподают детям именно этот вариант. Язык будущего. В грамматику Адодурова – Ломоносова я его весь не всунул. Артачатся местные. Непривычно им. Пришлось, чтобы не забыть родную речь, даже для себя самого правила и словарик записать. А то у самого «экзерциции», «лошка», «зело» и «понеже» уже незаметно в речь проскакивают.
Во всех смыслах.
А ещё мы раз в неделю, в «свободный день», по очереди говорим на французском и английском. Два дня в месяц на каждый язык. Дети и слуги тоже. Такая вот у нас программа просвещения народных масс.
Лина вздохнула и покачала головой.
– «Русский день» – он там. За дверью. В супружеской постели я говорю с любимым на том языке, на котором говорит любовь в моём сердце.
Целует в губы. Осторожно прижимается. Живот мешает. Да, мы ждём третьего ребёнка. И я не уверен, что я успею вернуться из «командировки» к родам. Точнее даже уверен что не успею. Тут, как-то нет самолётов, а армия по дорогам движется долго.
Но, не ехать я не могу. По многим причинам. Я, вообще, с трудом добился от Матушки дозволения на сей вояж. Шесть лет она меня не подпускала к армии на пушечный выстрел. И лишь сейчас согласилась. И велела усилить охрану Лины и Павлика.
Династия не должна прерваться.
Ни на миг.
Но, и она понимает, что не может Цесаревич-Наследник прятаться за женскими юбками. Если не дай Бог что, то свалить нового Императора, без опоры его на армию и флот, очень просто. Лисавета слишком дорожит Империей, чтобы такую бомбу заложить под будущее Царствование. А мыслит она если не столетиями, то, точно десятилетиями вперед. Маленький Павлик тому доказательство.