Что ж, если иного приказа нет, то надо будет Ивана в армейский чин определять. Временно. Мундир ему тут быстро соорудят. Полковничий. Инженерный. В гвардию мне не почину пока принимать.
– О! Айдам! Поздравляю! – вваливается моей жены старший брат.
– Данке, швайгер, – отвечаю шурину, – и тебя с племянником!
У нас тут пока «на троих», намечается. Два Людвига (тесть и шурин-schwager мой), и я стало быть счастливый отец, а для них eidam-зять. Как узнает так, думаю, и второй брат моей жены Георг Вильгельм быстро дела в своём добровольческом корпусе перепоручит и сюда приедет.
Что ж. Битва будет не завтра. Время пировать. Надо распорядится налить моим солдатушкам по чарке за радостную весть эту. Больше не надо. А то с местными добавят за новорождённого. А нам завтра уже выступать в Голландию эту.
НИДЕРЛАНДЫ. ОКРЕСТНОСТИ МААСТРИХТА. 25 (14) апреля 1748 года.
Была ночь. Холод и туман лежали у моих ног. Третий день французы вели, сквозь внезапный снег, штурм Маастрихта.
Нет, сейчас пушки молчали. Темень внизу прорезали только костры на стенах города и в лагере осаждавших. У стоящих со мной сейчас, кроме артиллеристов, даже огнива в карманах не было. Табак моим спутникам тоже пришлось оставить.
Третьего дня в Ахене французы взбрыкнули и не захотели допускать МЕНЯ к переговорам, мол моя армия – наёмники. Англичане действительно оплатили весь бросок Русской армии через Европу. Но, готовится к нему мы начали задолго до этой, озолотившей и меня, щедрости.
Что ж насильно мил не будешь. Пришлось прервать сами переговоры. Все стороны получили мои требования. Но, «союзнички» (голландцы и англичане) были не довольны и не стали прибавлять нам сил из своих. Кто же думал, что русский выскочка пойдет с сорока двумя тысячами против восьмидесяти? Ну за меня ещё тринадцать тысяч войск осаждённых в крепости. Так что два к трём в пользу французов.
Собственно, мне было понятно, что у европейцев намечается договорнячок. Но, я же вел сюда русских солдат что бы просто посмотреть на это? Нет. У меня были собственные интересы. Законные и скромные. Мои хотелки получили все бывшие там дипломаты. Сорок тысяч штыков всё же аргумент, чтобы не отказать хотя бы в этом. Россия не многого и просила. Но, не за этой же мелочью я сюда шел. Нужно показать наконец Парижу и Лондону, что Россия – это Империя, которая может биться за свои интересы. Как показать в том числе и то, что я вырос и умею не только полусабелькой в ночи махать. Двадцать лет – самое время для возмужания.
«Бебут в ночи». Какая ирония. И слово звучное. Многозначное.
Передо мной снова ночь. Но только роли в ней поменялись. Теперь мне определять условия сражения.
Вчера долго совещались с Ласси и фон Ливеном. Юрий Григорьевич, как младший по званию начал с неверия в предложенный мною «план победы». Барон фон Ливен, конечно, дело говорил. Он сам принимал участие в разработке плана. Но, погода нам выдалась суровая. Наши заготовки могли просто физически не сработать. Петр Петрович Ласси тоже был осторожен и считал, что, разлив Мааса делают для нас, оставшуюся на его правом берегу французскую армию фон Левендаля, посильной в атаке на рассвете. Он тоже знал, что говорил. Рейхсграф Ульрих фона Левендаль служил под началом Ласси в войне с турками. Россию этот мой почти земляк из Гамбурга служил до 1743 года, получив апшид генерал-аншефом. В том же чине пребывал здесь и я. Оба моих заместителя были правы. Но, мне и России нужен не выигрыш. Нам нужна только Победа. Яркая, однозначная. И лучше если не придётся в этой земле полвойска оставлять. России умелые солдаты нужны. У нас вот под боком в Персии замятня. Да и союзникам лучше большой армией о чести наминать. А то они снова наших интересов не заметят.
Оттого мы и просчитывали потом варианты с лучшей теперь расстановкой наших сил. Затем и сделали бросок в припорашиваемой снегом грязи. Дав по прибытии войскам два часа на отдых и переодеться в чистое. По мере возможности, конечно.
Французы понимали, что мы должны подойти. Но, не ожидали нас сегодня, лихорадочно пытаясь третий день пробить оборону Маастрихта. По европейским меркам не могут солдаты так быстро идти. Да ещё погода эта. Картина Репина «Не ждали» в общем. Сбившиеся у костров редкие пикеты наши казачки тихо снесли. Заняли господствующие высоты. Порывы ветра и ожидаемая мной шумная вылазка осаждённых заглушили все наши передвижения. Мы готовы. Теперь я ждал только, когда ветер снесёт к Маасу большую часть тумана. Иначе придется наступать за полчаса до рассвета. А лишний час нам бы не навредил.