Внезапно он вздрогнул: «Старуха!» Он вспомнил Ново-Покровское, согнутую колесом старуху, у которой бандиты отобрали золотые монеты, и ее предостережение: «Гявря, худо будет!»
«Это месть их семье за то, что Гаврюшка показал мне, куда поскакал Родионов, — подумал Голиков. И тут же успокоил себя: — Нет, в прошлый раз Соловьеву было нужно, чтобы я бросился в погоню за Родионовым. Выходит, я тут ни при чем. Только зачем же им понадобился Гаврюшкин отец?»
— Как ты попал в Чебаки? — спросил Голиков.
— Отец поехал искать Астаная, — ответил Гаврюшка. — Только Астанай может отпустить мамку. А мне велел ждать его у бабки. У нас тут живет бабка. Она даже ночью плачет.
— Отец знает, где можно найти Астаная?
— Голик, — испугался Гаврюшка, — молчи. А то Астанай убьет мамку.
— Я никому ничего не скажу.
«Мало того, — подумал Голиков, — что я не в силах помочь ребенку, я еще пытаюсь через него что-то выведать».
— Голик, я зачем тебя жду, — сказал Гаврюшка. — Соловей пилит лес.
— Пусть пилит, — рассеянно ответил Аркадий Петрович, — тайга большая.
— Голик, ты не понимаешь. Ты едешь по дороге, а дерево падает тебе на голову.
— Завал? Он готовит завал? В каком месте?
— Сопку с человечьим лицом знаешь? На другой стороне дороги. Я пойду. Ладно? — Гаврюшка юркнул и исчез.
Сопка стояла километрах в пятнадцати от рудника, если ехать из Яловой. Значит, Соловьев уже знал, что на «Богомдарованный» должны везти хлеб. Астанаев со своей агентурой трудились не впустую...
И тут у Аркадия Петровича возникло первое подозрение.
Когда в Ново-Покровском Гаврюшка показал дорогу, так совпало, что это же нужно было и Соловьеву. Что, если и теперь Соловьеву нужно, чтобы он, Голиков, узнал о завале?
Аркадий Петрович вернулся в штаб, поднялся на второй этаж и разбудил Никитина.
— Ну, чего тебе не спится? — недовольно спросил Павел, с трудом разлепляя глаза. — Мне через час уже вставать.
— Боюсь, Цыганок, нынче тебе уже спать не придется, — ответил Голиков и поведал о своем знакомстве с Гаврюшкой и сегодняшней встрече с ним.
Павел сел на койке и сказал:
— Думаю, мальчишка подослан. — И стал крутить барабан нагана, который вынул из-под подушки. — Ты погляди: у «императора» все номера похожи один на другой. В Ново- Покровском нарочно обидели увечную старуху, чтобы ты ее пожалел и кинулся за Родионовым. Теперь для тебя разыгрывают новое представление: увозят мать знакомого тебе мальчишки, велят отцу сказать, что будто бы он идет искать Астаная, а Гаврюшке будто бы ненароком дают подглядеть, что готовится завал.
— Ты полагаешь, они меня считают дураком?
— А за что им тебя считать шибко умным? Если бы Соловьев не подбросил тебе письмо, ты бы и сейчас думал, что чуть- чуть не поймал Родионова. Вот они и решили все повторить. Знаешь, в цирке самый бешеный успех имеют номера для чувствительных простаков.
— А если мы с тобой всего лишь напуганные простаки?.. В Ново-Покровском Гаврюшка помог Соловьеву тем, что захотел помочь мне. Но и без Гаврюшки я бы кинулся в погоню за Родионовым. А если считать, что Гаврюшка уже тогда был подослан, то нужно было подстроить и сцену на дороге, когда Гаврюшкин отец гнался за ним, а я не позволил его бить.
— Посмотри, как интересно получается: мальчишку лупит отец, а доброе чувство у него к тебе. Потом Астанайка увозит у мальчишки мать, а доброе чувство у Гяври опять к тебе. Тебе это не кажется подозрительным?
— Не кажется. Но предположим, ты прав, — начал сердиться Голиков. — Гаврюшка помог Соловьеву в Ново-Покровском, и его же послали сообщить, что готовится завал. Теперь мы знаем о завале. Как нам следует поступить?
— Задержать обоз, чтобы Соловьев не перехватил хлеб.
— Ты полагаешь, Соловьеву нужен хлеб?
— Еще бы.
— Тогда зачем ставить нас в известность, что готовится завал? Если мы повезем хлеб из Яловой — а Соловьеву известен маршрут, — то завал имеет смысл. А если мы знаем, что готовится засада, то либо задержим обоз, либо отправим по другой дороге. И задача Соловьева — отобрать хлеб — сильно усложнится. А ждать Соловьев не может. В ближайшие дни раскиснет дорога. Сообщение между поселками будет прервано. И Соловьеву с его разбойниками придется сосать в лесу лапу... Да оставь ты в покое револьвер!
Никитин бросил наган, который шлепнулся на смятое одеяло.
— В том, что ты говоришь, есть здравый смысл. Но если у