Чувствовал он себя ещё не вполне свободным — всё-таки королева ещё жива и руку имеет горячую, как и характер. Кому скажешь — помрут от смеха — как вот этот сидящий на троне важный дядечка получал от своей любимой женушки люлей с регулярностью. Отец, который и женил любимого сынка на этой великанше по политическим целям, преследовал ещё и личные счёты. Всю свою жизнь он подозревал, что королева была ему неверна… Вот и с радостью женил единственного сына. По заслугам — как он сказал.
Первый раз в жизни наш король влюбился. Женщины, конечно, у него были, ведь не зря он так часто делал примочки на правое ухо — супруга часто тягала его за ухо, чтобы не сбился с пути истинного. Он сбивался и предавался сладостям жизни не раз и никогда ни о чём не жалел. Теперь же его сердце пело и ждало новой победы. Только вот ведьме не прикажешь, но, может быть, соблазнить получится.
— Хочешь, сделаю кардиналом, хочешь — верховной ведьмой, только скажи, чем я могу отблагодарить тебя за твою службу и верность отчизне… и своему королю, — он облизывался как кот на сметану.
— Ваше Величество, — говорила я, — я на службе, и если займусь сладострастием — тут же сгорю в огне.
Ночевала я в Патриархате и вечерами занималась с Вестрой и Вандой. От Германа не было никаких вестей, что меня очень тревожило. Утром я надевала чёрный унылый костюм, надевала боевой жилет под пиджак и заступала на службу. Проще с умертвиями сладить, чем с королём.
Король сегодня утром был очень доволен и почти счастлив — фрейлина жены провела с ним всю ночь, подсыпав королеве снотворного в чай.
Ведьма-хранительница пришла вовремя и, как всегда, была молчалива и неулыбчива.
— Колючка такая, — прошептал король ей на ушко. — Дай-ка я орденок поправлю, стой спокойно, — король пытался поцеловать.
— Ваше Величество, мне щекотно, — старалась отодвинуться я от королевской милости подальше.
— Ну что ты выдумываешь, никому ещё щекотно не было — только приятно, — шептал он, направляя меня в сторону кровати. Терпение у короля таяло.
— Ваше Величество, не доводите до греха. Говорю же — щекотно, а когда мне щекотно — я руками и ногами машу по инерции, понимаете, — я лыбилась во все щеки, — вдруг задену или напугаю вас... Я один раз так трёх парней в деревне завалила, — врала я.
— Да я привычный, — прошептал король.
Он рук не убрал и продолжал шарить пониже спины. До кровати оставалось буквально два шага, как в спальню решительно ворвалась Её Высочество. Она резко откинула короля, так что он завалился на пол, и внимательно на меня посмотрела, упираясь руками в свои широкие бёдра.
— Так вот чем у нас ведьмы заняты. А наград-то сколько… На жопу ещё не навесили ей, или там шарить неудобно?
Король обомлел.
— Ну говори, паскудница, ты всю ночь с королём провела? — великанша возвышалась надо мной, уперев руки в бока. Лицо её исказилось от гнева, а в гневе она была страшна.
— Ваше Величество, я ночую в Патриархате, и я ведьма-хранительница, а не королевская грелка — это раз. А два — так вы у своих фрейлин спросите, кто вам чай на ночь делает, — спокойно ответила я.
Королева смотрела, не моргая, буквально прожигая взглядом… Потом взяла короля, словно малого ребёнка, за руку и сказала:
— Более в ваших услугах не нуждаемся.
Король ахнул и сник. Их светлости удалились.
В Патриархат я решила приехать лишь вечером. Раз уволили — значит свободна, хотя бы в этот день. И провести я его могу как хочется. Поехала я к дорогой моей Аде в гости. Она была дома и собирала вещи в дорогу.
— Как я рада тебя видеть, моя девочка. Какими судьбами? Давай чаю…
— Ада, меня уволили, чему я безмерно рада... Тут шампанское надо пить, а не чай.
— Король тебя оставил? — она взволнованно посмотрела на мой наряд. — Орденов-то сколько...
— Есть ли у вас платье какое? — спросила я.
Служанка принесла прелестное летнее платье, и, сняв пиджак прямо при Аде, показывая ей свой боевой жилет — она захлопала в ладоши.
— Молодец! Но ведь в нём очень тяжело...
— Зато безопасно. Надо отметить! — я скинула костюм, жилет, тяжесть орденов меня больше не тяготила, и я расправила крылья.
Жизнь заиграла новыми красками: в нарядном платье и без короля я светилась как звёздочка в тёмную ночь, и мы пошли в лучший ресторан города — «Лазурь». Из панорамных окон открывался прекрасный вид на сад и бесконечно лазурное небо — правда, оно было нарисовано на стене. Где в столице можно встретить лазурное небо...
— Вчера я узнала, что Северное королевство больше не хочет торговых отношений с нами. Это случайно не Димитрий? — спросила я Аду.
— Димитрий... — она стала грустна. — Как мне жаль, что вы не поговорили. Ведь, правда, хороший парень. После твоего клеймения он уехал и сказал, что ноги его в нашем королевстве не будет. На это невозможно было смотреть, я рыдала потом весь вечер... и сейчас слёзы наворачиваются, как вспомню твоё истерзанное тело. Варварский обычай, — она немного помолчала, потом посмотрела в глаза:
— Раз ты хочешь свободы, то она у тебя есть. Ты счастлива теперь? Ведь всегда найдётся человек, который захочет обольстить или принудить тебя...
— Я знаю, но верю в то, что избегу такой судьбы. Я действительно хочу идти своим путём, понимаешь? Столько всего, что я ещё не знаю... Не узнал ли твой муж что-нибудь о маме?