Ему я тоже сказала, что ударилась об дверь, потом поскользнулась в темноте. Он настоял отвезти меня в больницу, а потом отказался оставлять одну. Пришлось объясниться, что Ян живет в доме со мной только из-за завещания и между нами ничего нет. Но когда он начал высказывать свое недовольство, я быстро потеряла терпение и поставила его на место:
— Я не обязана отчитываться перед тобой. Прекрати говорить со мной как ревнивец. Я говорю правду.
На обратном пути в машине повисла тишина. Она давила на уши, но терпеть ее было приятней очередных разбирательств.
Я не сожалела о том, что так грубо выразилась, и думала, что мы с ним друг друга поняли. Но, как оказалось, неверно. Когда мы приехали домой, Нуну прижал меня к себе своей сильной хваткой и поцеловал в губы. Мне захотелось расплакаться и забиться в истерике. Я со стоном отстранилась, когда почувствовала его настырный язык, пытающийся пробраться мне в рот. Вдобавок разбитая губа снова начала кровоточить.
— Прости, я забылся, — прошептал он с беззаботной улыбкой, заметив, что я держусь за губу.
Он попытался провести по моему лицу ладонью, но я резко отступила на шаг и не дала ему возможности прикоснуться ко мне снова. Мысленно начала считать до десяти, борясь с желанием залепить ему пощечину. Не дом, а бойцовский клуб какой-то.
— Ты действительно забылся, Нуну. Это что такое было? — Закрыв глаза, я пыталась сдержаться, чтобы не закричать.
— Диана, ты мне нравишься, и ты так любишь моего сына… Давай жить вместе?
— Чего? — выдохнула я.
У меня крышу сорвало от такого предложения. Он даже не сомневался в правильности этой задумки. Просто стоял, смотрел на меня, улыбался, как гордый ребенок, получивший медаль на олимпиаде.
— Ну все, сам напросился!
Если с Яном я еще старалась показаться вежливой, то сейчас мой стакан терпения переполнился! Нуну попал мне под горячую руку. В другой день я бы не стала язвить так открыто. Но рано или поздно ему пришлось бы услышать, что я действительно об этом думаю.
— Нуну, ты чай с белладонной себе заваривал? Совсем обалдел?! Ты серьезно предлагаешь мне жить вместе? Пару лет назад я была влюблена в тебя, и ты знал это, но делал вид, что не замечаешь меня. А теперь что случилось? Почему именно сейчас ты обратил на меня внимание? Только не ври, что из-за сына!
В голове принеслась нехорошая мысль, будто тогда я была ему не интересна лишь потому, что была обычной эмигранткой-работницей. Но как только я стала владелицей хорошего бизнеса, интерес в его глазах заблестел новыми красками.
— Ты мне давно нравишься! Но из-за происходящего с Виктором я думал, что у тебя нет настроения для романа… — промямлил он неуверенно.
— А сейчас кажется, что настроение у меня появилось? Или ты заметил заинтересованность других и понял, что меня могут увести у тебя из-под носа?
По его взгляду стало понятно, что я попала в самую точку. Он виновато опустил глаза, пытаясь подобрать достойный ответ.
— Но… Диана, я…
— Никаких «но», Нуну! Я люблю твоего сына, это правда, но моя любовь не распространяется на тебя. Мне не хотелось, чтобы он рос с грустью. Ты знаешь, что испытывает ребенок, брошенный родным человеком? Словно он не нужен, будто какая-то помеха.
В памяти всплыл момент, когда после выписки из больницы дед поставил меня перед фактом, что я не могу жить с ним. Я до сих пор помню, как сквозь боль я бежала за его уезжающей машиной, не веря, что он вот так запросто оставит меня с незнакомой женщиной. Как упала на колени и долго плакала.
— Нет, я никогда не думал об этом, — виновато прошептал Нуну.
— Я прошу прощения, если ты принял мою заботу о твоем сыне неправильно. Мы с тобой только друзья. И останемся ими, если ты пообещаешь не возвращаться к этому разговору.
— Значит, между тобой и этим Яном все-таки что-то есть? — вновь очнулся его внутренний ревнивец.
— О-о-о, мой друг! — возмутилась я еще больше. — Если ты плакался мне о всех своих пассиях, это не означает, что я буду посвящать тебя в тонкости своей личной жизни. А теперь… Спасибо за помощь, но не мог бы ты оставить меня одну? Я хочу отдохнуть.
Недовольный парень вышел, ничего не добавив в ответ. Глядя, как уезжает его машина, я еще раз отругала себя за то, что попала в такое дурацкое положение и за то, что давным-давно принимала нерешительность парня за что-то милое.
Отдохнуть, как я планировала, не удалось. С рассветом, стараясь избегать Яна, я отправилась в центр. Весь день натыкалась на Нуну. Он смотрел на меня исподлобья, и я все никак не могла определиться, злится он на меня или обижается. Я так устала от этих эмоциональных горок, что мне было безразлично его настроение, поэтому еще пару дней тоже делала вид, будто вовсе не замечаю его.
Возвращаясь домой вечером в пятницу, я начала немного нервничать. На следующий день выпадал государственный выходной, и это означало, что два дня мне придется провести дома, в обществе «недруга Яна», который тоже затих, словно мышь. Уверенность крепчала: как только он поймет, что у нас появилось больше свободного времени для разговоров, захочет обсудить кое-какие вопросы.
Я заехала на территорию дома и не успела закрыть ворота, как следом за мной во двор влетел маленький автомобиль — двухместный ярко-красный Smart, не нуждающийся в напоминании, кто является его хозяйкой. Спутать его с кем-либо было невозможно — на двери и капоте красовались две огромные фотографии обворожительной девушки-риелтора.
Ольга вышла из машины и уверенно начала:
— Диана, солнышко, ты сегодня от нас не отвертишься! Хватит с тебя депрессии! Поплакала четыре недели, пора и честь знать. Виктор меня сам попросил дать тебе не больше месяца на грусть.
С высокой и привлекательной блондинкой, которая старше меня на пару лет, мы были знакомы с первых дней моего проживания в Португалии. Виктор всегда отзывался о ней хорошо, но предупреждал, что лучше держать ухо востро. Мы встречались на разных мероприятиях и праздниках, да и в бизнесе Ольга мне помогала довольно часто. Она работала в основном с обеспеченными клиентами, которые покупали виллы стоимостью по миллиону и больше, и всегда советовала наш садовый центр как лучшее место для приобретения растений, когда те изъявляли желание обновить устаревший сад или разбить новый. Именно она продала дом Игорю, и у меня сразу возникло желание расспросить ее о нем немного больше.
За ней из машины вышла еще одна подруга — Женя. Не менее эффектная брюнетка с внешностью фотомодели. Девушка работала парикмахером-стилистом в очень престижном салоне, куда я частенько наведывалась, когда у меня было настроение для этого… то есть довольно давно.
Глядя на двух высоких, стройных и разодетых в элегантную одежду красоток, трудно представить, что я могла находиться рядом с ними и тем более дружить.
Оля всегда была хитрой и с хорошо подвешенным языком. Она изворотливо находила подход к любому человеку, даже с самым сложным характером. Девушка всегда вела себя самоуверенно не только с клиентами, но и со всеми окружающими, словно она не квалифицированный риелтор, продающий чужую недвижимость, а покупатель, вкладывающий в сделку собственные неограниченные средства. Такое поведение привлекало иностранных инвесторов, и заработок девушки за последние восемь лет позволил ей купить собственную недвижимость стоимостью около миллиона.
Женя была завсегда спокойна, она знала цену своей внешности. Безумно красивая девушка подрабатывала моделью, потому привыкла к путешествиям в Милан и Париж как к себе домой. Всеобщее внимание и восторженные комплименты насчет внешности были для нее в обыкновение. Она почти никогда не показывала свои эмоции, отчего создавалось впечатление, будто для нее такой образ жизни банален и даже немного скучен. Она смотрела на всех свысока, но не потому, что у нее скверный характер, а потому, что ее трудно удивить. Мужчины не скупились ради нее и выкладывали немалые деньги на дорогие подарки, пытаясь привлечь к себе ее внимание. Красавцы всех мастей и социальных классов бегали за ней, не побоюсь этого слова, толпой.