— Прекрасно, — прошептал я. Подошел к краю крыши и посмотрел на узкий проход между домом Холли и соседним.
Пожарная лестница была покрыта коркой льда и грязи, а под ними — многолетней ржавчиной. Маленькая дверца на стыке с крышей завизжала, как поезд в подземке, когда я потянул за нее, но ни одно окно внизу не открылось, ни одна голова не высунулась. По пути вниз я поскальзывался раз пять и до окон Холли добрался с побитыми локтями и промокшими коленями.
Окна были заперты и, как и у соседа, забраны складной решеткой. Я заглянул в квартиру сквозь прутья. Еще меньше, чем у Арруа: квадратная комнатка, кухонная ниша с одной стороны, ванная комната с другой, в углу диван, а по полу раскиданы, похоже, все вещи хозяина квартиры. Я убрал монтировку. Кто-то опередил меня.
Глава 15
— Кража со взломом? — спросил Майк Метц.
— Сомневаюсь. — Я прижал телефонную трубку плечом и переложил йогурт в чашку. — По крайней мере не традиционная. Окна в полном порядке, дверь тоже, значит, у этого человека был ключ… и его не интересовали ни телевизор, ни айпод, ни три довольно дорогих монитора с плоским экраном.
— Ты все это видел?
— Квартира невелика. Зато я не видел ни компьютеров, ни оборудования для видео.
— А ты считаешь, что изначально все это там было?
— Модем, принтер и все мониторы стояли на столе, сбоку болталась масса неприсоединенных кабелей. А на полу валялись три коробки от цифровых видеокамер. Две из них — открытые и пустые. Заглянуть в третью я не смог.
Майк щелкнул языком.
— Чего еще не хватало?
— Шкаф для документов был опрокинут на бок. Оттуда, где я стоял, ящики казались пустыми, папок я в комнате не заметил. Нигде не было видно ни дисков, ни видеокассет.
— Значит, некто искал… что?
— Я бы сказал, ее работы.
Майк тихонько выругался.
— Некто интересующийся ее работами и имеющий ключ.
— Полагаю, Холли не могла никого впустить… Следовательно, в квартире орудовал ее знакомый.
— Вроде нового дружка. Или, может быть, старого.
— Многообещающий ответ, — сказал я. — Разговор с этими гражданами числится в моем списке.
— Сосед не знал их имен?
— Нет, но я надеюсь, что сестра или зять в курсе. Попробую еще раз завтра утром.
Майк пробурчал что-то одобрительное.
— А другие ее посетители: женщина и мужчина в костюме? О них соседу что-нибудь известно?
— Он дал весьма расплывчатые описания.
— Зацепки есть?
— Тип в костюме мог быть адвокатом, о котором мне говорил помощник Круга. Конечно, никаких гарантий. Женщина могла быть кем угодно.
Майк некоторое время молчал, и я почти слышал, как у него в голове трутся шестеренки.
— Ты в самой квартире не был? — наконец спросил он.
— Мне пришлось бы выдавить окно и сломать решетку, а это привело бы только к геморрою с копами. Не дай Бог наследить на возможном месте преступления. Попробуй потом убеди полицию, что не подтасовал улики. Кстати о копах: как у тебя с твоими знакомыми?
— Завтра поведу парня на ленч, — ответил Майк.
— Грубо работаешь.
— Ты не видел, как он ест.
Майк повесил трубку, и я занялся йогуртом. На улице замерзала слякоть, ночное небо затягивали тучи. Сегодняшний снег оказался отвлекающим маневром, не обещанным натиском, а просто вылазкой разведгруппы. Однако у дикторов местных теленовостей головы кружились от предвкушения. Они без устали болтали о снегоочистителях и соли, пробках и отмене рейсов; больше радости им принесла бы разве что война. Буря была на руку и Дэвиду — как любая история, занимающая эфирное время и место в газетах и отвлекающая внимание публики от Уильямсбергской Русалки. А если брату очень повезет, за снегопадом последует скандальный развод какой-нибудь знаменитости.
На экране женщина с налаченными волосами указала на метеорологическую карту, белую от Мэриленда до Массачусетса и на запад до долины реки Огайо. Я включил звук. Прогноз обещал, что буря ударит по Нью-Йорку завтра во второй половине дня. Я только надеялся, что она подождет моего возвращения из Уилтона.
По словам Герберта Диринга, сильно обозленная Николь Кейд была в Торонто — застряла в аэропорту из-за еще не достигшей нас бури. Вот почему в свой второй визит я все-таки попал в дом.
— Никто не может сказать, когда расчистят взлетные полосы, — объяснил Диринг. — И кто знает, во что превратятся к тому времени наши аэропорты. Николь, пожалуй, еще несколько дней в Торонто проторчит. — Кажется, подобная перспектива Диринга ничуть не огорчала.