Вернер обошел комнату, настороженно наблюдая, как я разглядываю фотографии, снимаю куртку и открываю блокнот. Я сел на диван. Вернер замер у камина, будто позировать собрался. Поставил локоть на каминную полку из темного дерева, посмотрел в зеркало, рассеянно пригладил бородку. Довольный увиденным, указал на фотографии:
— Потрясающий спорт. Невероятная физическая форма и великолепная подготовка для театра. И соревнования! Лучший способ узнать, мужчина ты или кто.
Я не помнил, чтобы у меня когда-либо возникали сомнения в этом вопросе, но воздержался от высказывания.
— Так когда вы видели Холли? — напомнил я.
— Она пропала?
— Мой клиент некоторое время пытался с ней связаться.
— Вы обратились к копам?
Я чуть помедлил.
— Нет еще.
— Почему же? Если она пропала…
— Насколько мне известно, Холли весьма щепетильна в отношении своей частной жизни. Мой клиент уважает ее чувства.
— И кто же этот клиент?
— Человек, который беспокоится о ней.
— Имени, полагаю, вы не назовете?
— Клиенты платят в том числе и за конфиденциальность.
Вернер покачал головой:
— Ничем не могу помочь. Я говорил вам, что давно не видел Холли.
— Но вы же общались с ней… довольно долго. По крайней мере во времена «Пытливого театра».
— Ну и что?
Я ободряюще улыбнулся:
— И вы, несомненно, немало о ней знаете. — Вернер пожал плечами, и я продолжил: — Вы остались в сфере искусства после того, как «Гимлет» распался?
Он кивнул и улыбнулся, обрадовавшись возможности поговорить о себе.
— Я теперь ставлю сам, и времена, когда мы с трудом находили сцену и зрителей, кажутся далеким прошлым. Сейчас у меня работы навалом, меня просто на части рвут. Я решил покончить с одноактными пьесами — в следующем месяце ставлю «Гамлета». В центре, не где-нибудь. Весной будет пьеса Дэвида Мамета в Коннектикуте, а на лето назначен большой проект в Уильямстауне. В сутках, блин, часов не хватает. — Он посмотрел в зеркало и провел пальцем по брови.
Я кивнул.
— А Холли театр больше не привлекает, верно? Она занялась этим… кино?
— Видео, — поправил Вернер.
— Работы хоть достойные?
— Откуда, черт побери, мне знать? Как я уже говорил, мистер Марч, ничем не могу вам помочь.
Я улыбнулся:
— Вы просто не пытаетесь, Джин. Уверен, вы знаете о Холли все, что только можно… в конце концов, вы долго были близки.
Вернер заметно напрягся. В голосе явственно послышалось рычание.
— По-моему, вы и сами немало о ней знаете, — пророкотал он.
Я пожал плечами:
— Я разговаривал с людьми.
— С кем разговаривали?
— С друзьями, знакомыми — обычными подозреваемыми. — Я изобразил, что листаю блокнот. — А что, разве вы с ней не встречались? Ну, выходит, я чего-то недопонял.
Вернер глубоко вздохнул и выдавил смешок.
— Я просто не знаю, можно ли вообще к нашим отношениям применить слово «встречались». Мы работали вместе, дружили и иногда трахались. Но ни о каких там чувствах речи не шло… Во всяком случае, для меня.
— Очевидно, для Холли тоже.
Скульптурное чело Вернера прорезали морщины.
— Что вы сказали?
— Я видел ее видеофильмы, Джин. — Вернер выпрямился, но промолчал. — Вы, как я понимаю, тоже, и они застали вас врасплох.
Вернер поджал губы и затеребил золотую сережку.
— Такое кого угодно застало бы врасплох, — произнес он медленно.
— Конечно, — подтвердил я. — И вы понятия не имели…
— Насколько Холли, мать ее, ненормальная? Не имел. Да это было как гром среди ясного неба.
— Я слышал, вы тогда сильно расстроились. Наверное, восприняли поступок Холли как настоящее предательство.
— От кого слышали? — спросил Вернер. — Кто эти люди?
— Друзья Холли. Насколько вы были расстроены?
Вернер глубоко вздохнул и неторопливо подошел к креслу. Опустился в него с продуманной небрежностью и стянул резинку, удерживавшую хвостик. Провел руками по блестящим волосам и водрузил на лицо улыбку. Улыбка явно чувствовала себя неуместной.
— Я… — Вернер отвел взгляд, потом снова посмотрел на меня широко открытыми глазами. — Верно, эти видео явились для меня настоящим шоком. Однако они же стали и тревожным звонком. У Холли всегда были проблемы, но не до такой же степени. Вы знаете, как она выглядит: сногсшибательно, невероятно… возбуждающе… Но такого я даже от нее не ожидал. Мне стало тошно, я совершенно к ней охладел. Вот почему я порвал с Холли.