Фенн уставился на меня, сердито сжав губы, и я почти видел пар, поднимавшийся от темных кудрей. Он покачал головой:
— Томми сказал правду: я уже несколько лет не виделся и не разговаривал с ней. И не имею никакого отношения к случившемуся.
— Почему же ты отправил Томми на поиски?
Фенн провел рукой по загривку и глубоко вздохнул.
— Не так давно — месяца три назад — я получил письмо с фотографией. Мы с ней вместе. А через несколько дней пришла записка. Вымогательство… вернее, попытка.
— От кого?
Фенн фыркнул.
— Разве у шантажистов в обычае подписывать письма?
— Ты решил, что это Рен?
— Из-за фотографий и ерундовых угроз я так и подумал. Ведь я же никогда не знал, кто, черт побери, эта Рен. Вот почему я позвонил Томми.
— Чем конкретно Рен угрожала?
— Да ту же пургу гнала, что и два года назад, — ответил Фенн. — Послать фотки боссу, жене, ее родичам — в таком духе. — Фенн умолк и на удивление самодовольно улыбнулся. — Только она не знала, что информация устаревшая. Не знала, что поезд ушел давным-давно.
— Что это означает?
— Это означает, что за последние два года все изменилось и на меня уже не надавить.
— Что значит «не надавить»?
Фенн засмеялся.
— Два года назад я еще был женат, работал на хозяина и только собирал деньги вот на это. — Он жестом обвел комнату. — Теперь я свободен, я тут главный и шесть месяцев назад расплатился с последним инвестором. Так что, если кто хочет закинуть снимки, где я трахаю красивую девчонку, в Интернет — полный вперед. Мы там неплохо вышли — глядишь, на меня предложения о знакомстве посыплются как из рога изобилия.
— Почему тогда просто не игнорировать письмо? Зачем посылать Викерса на поиски?
— Вот и Томми советовал оставить все как есть, но я сказал: «Ни за что». Пусть я неуязвимый — ненавижу, когда меня пытаются запугать. Ненавижу, когда ко мне пристают; ненавижу, когда вмешиваются в мою жизнь. Не позволю, чтоб меня пентюхом считали. Это, черт побери, оскорбление.
— И что Викерс должен был сделать, когда найдет Рен?
— Поговорить с ней, вот что. Объяснить, что я знаю, кто она, и что у нее будут неприятности — серьезные юридические неприятности, — если она не отстанет от меня.
Я покачал головой. Очень знакомые слова, да и рассуждения тоже.
— Что было потом? — спросил я.
— Все, как Томми тебе рассказывал. Он ее нашел, они поговорили. Ни до, ни после Томми с ней не разговаривал.
— Какова была реакция Рен?
— Этой су… девушки? По словам Томми, она жутко удивилась.
— Удивилась, что он ее нашел?
Фенн покачал головой:
— Не только. По словам Томми, Рен не знала, что он, черт подери, имеет в виду. Не знала ни о фотографиях, ни о письмах, и о шантаже ни сном ни духом. По словам Томми, она была просто потрясена.
— Он ей поверил?
Фенн пожал плечами.
— Я говорил ему, что эта цыпочка могла бы продать лед эскимосу, но он все равно купился.
— А ты нет?
— Ну, я-то одно время с ней тесно общался. Вдобавок после их разговора мы больше не слышали ни слова ни о фотографиях, ни об угрозах, ни о деньгах. Для меня это означает, что Рен поняла намек.
— Для копов это может означать, что ты убил ее.
Фенн хлопнул рукой по столу.
— Ты не слушаешь? — Его голос был напряженным и громким. — У меня не было причин убивать ее. Фотографии ничем мне не угрожали, только бесили. Рен меня просто раздражала. Черт, да если бы я планировал убийство, по-твоему, я бы отправил Томми искать Рен? Мы с Томми из поисков секрета не делали.
— Может, когда ты ее нашел, все стало по-другому. Может, она что-то такое сказала или сделала…
— Что… какое-нибудь преступление по страсти? Я тебе говорил, что даже не видел ее больше. И был за границей, когда она умерла. — Я покачал головой. — Не веришь? Вот, смотри. — Фенн открыл ящик стола, вытащил большой желтый конверт и подтолкнул ко мне.
Я заглянул внутрь. Пятнадцать страниц (только ксерокопии), в основном авиабилеты и квитанции из отелей. Рио, Сан-Паулу, Буэнос-Айрес, Пунта-дель-Эсте, потом снова Рио — три недели, как и говорил Викерс. Я вернул конверт.
— Это ничего не значит. Ты мог кого-нибудь нанять.
Фенн покачал головой, на его губах снова заиграла усмешка.
— Никак не можешь решить, что выбрать, да? «Нанял» или «преступление по страсти»? Нанять человека означает планирование, а если бы я планировал убийство, я не заставил бы Томми поднимать дичь, да еще так громко. А «разозлиться» означает, что я должен был быть в Нью-Йорке. А я, как видишь, не мог. В довершение всего у меня, черт побери, не было никаких причин мстить этой девице, разве что подать на нее в суд. Ради Бога, Марч, для парня, который считается умником, ты редкостный дурак.