В гостиничных номерах, с безликими мужчинами вопросы Холли были орудиями презрения, наказания и власти, с Койлом — знаками любви. Но здесь… здесь присутствовало нечто иное: раздражение, мольба, любопытство, отчаяние ребенка, пытающегося привлечь внимание. Разумеется, Фредерик Кейд не мог отвечать Холли — я даже усомнился, узнал ли он свою дочь, — но она продолжала спрашивать. Заключительным кадром почти каждого эпизода был покрытый линолеумом пол, заключительным звуком — хриплый выдох Холли. К горлу подкатил комок, в груди усиливалась тупая, ноющая боль.
Однако не все вопросы Холли касались любовниц отца. В нескольких эпизодах она спрашивала о матери и о чем-то под названием «Красного ястреба». Разве он не помнил, что мама обещала «Красного ястреба» ей? Как он мог забыть? Почему он отдал «Красного ястреба»? Фредерик тупо смотрел на дочь. Я записал это слово в блокнот и пометил его вопросительным знаком.
Отодвинул ноутбук и подошел к окну. На Шестнадцатой улице было тихо, Клэр спала, а кофе давно остыл. Все равно толку от него ноль. В глаза словно насыпали песку, кости казались тяжелыми от усталости, излечить которую не мог ни кофеин, ни даже сон. Я вспомнил слова Клэр: «Ты любишь работу. Любишь узнавать». Люблю, конечно, но не до такой же степени.
Я узнал больше, чем хотел, о Дэвиде и Стефани. За привычным фасадом успеха и самодовольства, на который оба потратили столько сил, таились несчастье, гнев и ненависть к себе. Строение оказалось ненадежным, хрупким. Я узнал больше, чем хотел знать, но помочь брату и невестке пока был не в силах.
Я немало узнал и о Холли: о ее навязчивых идеях и гневе, жестокости и тяге к возмездию, о поразительной одаренности. Для меня не были тайной ни ее острый взгляд художника, ни пугающая одержимость искусством, ни скрытность, ни чреватая бедой уверенность в собственной способности контролировать ситуацию. Однако я до сих пор представления не имел, кто же расправился с Холли. Тоже мне, самый умный и ловкий. Молодец против овец.
Пальцы болели, спину ломило, хотелось лечь. Но я вернулся к ноутбуку и файлам Холли. Вот тогда-то я и нашел видео Джина Вернера.
Глава 35
За исключением огней на сцене, в крохотном театрике было темно и, за исключением Клавдия, Гамлета, Лаэрта и режиссера, — пусто. Они собрались в левом углу сцены, возле хлипкого стола. Я вошел тихо, и они не оглянулись, когда я занял место в последнем ряду. Было тепло, душновато, и пахло какой-то химией вроде антифриза.
Король: Авторитет за Гэмми пьет! Валяйте! На шухере шестерки, не лажать.
Гамлет: Готовься, парень.
Лаэрт: Ну, держись, чувак.
Джин Вернер наблюдал, как Гамлет и Лаэрт кружат по сцене, рапиры дрожали в неуверенных руках.
— Нет же, идиоты! — заорал он. — Вы должны фехтовать, а не прыгать. Вы бьетесь не на жизнь, а на смерть! — Рапира самого Вернера со свистом рассекла воздух и хлестнула Лаэрта по ноге.
Актер выронил оружие и повернулся.
— Чтоб тебя, Джин! Еще раз так сделаешь — и тебе самому придется биться не на жизнь, а на смерть!
Вернер надменно рассмеялся, за кулисами отозвалось эхо.
— Вот так, Шон, рассердись! А ты, Грег, черт тебя дери, не опускай руку. Ты держишь эту штуку, словно гребаный педик, смахивающий пыль метелкой из перьев. Ты ж, мать твою, принц, исполнитель главной роли! Вся пьеса вокруг тебя закручена!
Лицо Гамлета блестело, под мышками проступили пятна пота. Он вытер лоб и показал Вернеру средний палец. Клавдий подтянул мешковатые джинсы и засмеялся. Актеры заняли свои места, чтобы сыграть сцену снова. Вернер вышел на авансцену и вгляделся в темноту. Сомневаюсь, что он смог разглядеть меня в густой тени, но какой-то актерский радар в нем остро чувствовал присутствие зрителя. Я сидел тихо, Вернер снова повернулся к актерам. Репетиция продолжалась.
Почти все утро я провел в Бруклине — снова навестил соседа Холли, Хорхе Арруа. Потом вернулся домой, перечитывал заметки, сопоставлял даты. Несколько раз в течение дня звонил Майку Метцу, и каждый раз мне сообщали, что он все еще в Седьмом участке со Стефани.
Закончив с датами, я начал охотиться — в Сети и по телефону — на Джина Вернера. Я помнил его рассказ о грядущих постановках и нашел ссылку на один из этих проектов, интерпретацию «Гамлета» в стиле хип-хоп, на сайте театра «Словечко». Согласно информации на сайте, премьера должна была состояться через месяц. Я позвонил по указанному номеру и узнал, что репетиции проходят по вечерам в подвальном помещении на Тринадцатой Западной улице.