– Смотрите тогда внимательнее за своей парой. И мясо много есть не давайте, особенно не прожаренного до конца, – тут все хотели возмутиться, мол это вредит малышам, но я всех осекла. – Вы можете навредить паре, -против этого аргумент никто не рискнул вмешиваться. – Когда все образуется, надеюсь вы будете не против, чтобы я осмотрела вашу супругу. И еще, хотя, это можно будет потом… – решила, что какие-то новости можно отложить
Как можно не растянуть удовольствие от вида их пришибленных морд? Так то, поставим вас на наше место. А то такие прям все сверх важные, все знающие.
– Что? Не пугайте меня… – мне кажется он побледнел немного.
Вот тут сработала женская сущность. Надо ей всех и всегда жалеть. Да, не способна я на такие коварные молчания. А так хотелось, так хотелось. Да, нет во мне ведьмы, как говорила Баяна. Только что рыжая.
– Просто скорее всего ваш ребенок родится слепым, как настоящий волчонок, – он был единственны, кто переживал искренне с первого дня, я имею ввиду из посторонних. Так что, пусть живет. А то хватанет тут сердце, тоже прилетит мне.
– В каком смысле слепым? – в его голосе сквозил ужас.
– Не пугайтесь. Просто это трио родилось слепыми, на десятый день открыли глазки. Волчья сущность немного оказала влияния на человеческую форму. Так что не пугайтесь раньше срока, – и ласково погладила его по руке за что была удостоена грозного рыка Вити.
Да пошел он. Скорчила ему рожицу а-ля «Иди ты сам знаешь куда со своими запретами». О, красноречивый взгляд был мне ответом. Только я не боюсь. Уже не боюсь всех репрессий с его стороны.
Малыши насторожились, и мы все среагировали на открывающуюся дверь операционной. Былая веселость оказалась как рукой снята. Все снова вернулись в суровую реальность. Врач начал описывать ее состояние. А то и без него это не понятно. Все ждут других новостей, что, как, а не пустого блеяния.
– На теле девушки нет ни одного живого места. Множество гематом, ссадин, легкое сотрясение, это не самое страшное. Рваные раны на спине. Они слишком широкие. Мы пытались их сшить, стянуть, но тогда мы слишком сильно натягиваем кожу и не известно, как произойдет заживление. Возможно произойдет неправильное срастание, и она будет ходить с поведенной спиной, не сможет никогда взять детей в руки, да и в принципе не понятно, сможет ли нормально существовать.
Он что, коновал? Не может помочь человеку? Что за шутки сейчас происходят? Может это просто какой-то прикол и нас разыгрывают? Лучше бы этому доктору начать уже вести себя, как подобает, иначе я сорвусь именно на нем.
– Но этот вариант мы сразу отвергли. Это было бы жестоко по отношению к ней. Увы, придется сделать выбор между частичной пересадкой кожи или ждать заживления естественным путем.
– И какие последствия в этих вариантах? – ее пара решил показать ему, что в первую очередь, здесь стоит говорить с ним.
Ну сделай такой вид, сделай. Из всех присутствующих врач тут я, и только после моего согласия они сделают что-то подобное. И пусть хоть поубивают меня все.
– Егор, подожди, – в разговор вмешалась я. – Вы сейчас хотите получить от нас согласие. Но его не будет. Мы оставляем ей возможность на естественное заживление. Как вы заметили она кормящая мать и ей нельзя делать наркоз.
– Девушка, вы вообще понимаете, что она все равно не выкормит их, а так мы дадим ей шанс на нормальную спину, а не зарубцевавшуюся ужасными полосами. Кому она потом скажет спасибо за шрамы? – врач был не в восторге от моих слов, а мне искренне плевать. Я думаю в первую очередь о ней.
– Я врач, как и вы. Согласия вы не получите. Для такой операции все равно нужна подготовка. Дайте ей несколько дней. Посмотрите, как будет происходить процесс заживления. А потом уже предлагайте какие-то варианты, – я уже откровенно рычала, защищая Аню.
– Доктор, там волки, они, – медсестра была взволнована, и мы все двинулись туда.
Картина, которую мы застали была удивительной. Все трое уже зализывали раны своей матери. Им это было жизненно важным, потому что как только кто-то пытался помешать им, один из братьев опасно скалился и рычал. И пусть они еще маленькие, но быть устрашающим можно и в таком юном возрасте. Алена была рядом с ее лицом и лизала щеку. Малышка скулила, явно прося маму проснуться. Егор подошел к ним и сел на корточки.
– Нужно убрать их, немедленно. Александр, – доктор обратился к отцу и был явно взбешён, а мне хотелось перегрызть ему глотку, – они могут ей навредить. А если заражение крови? Она не волчица, чтобы ей можно было зализывать раны и не бояться этого. Я не могу нести такую ответственность сам.