Приятно, не стану отрицать. Только больше Витя такого не повторит. Слишком много сожаления успела увидеть в его глазах. Стоило ему выйти из кухни, как тут сразу материализовался гость моих мыслей. Фырчит, скалится, а мне все равно. Я исчерпала свой лимит слез, страха и ругани. Хочу покоя. Хочу потискать карапузов. Даже не слышала, что он там говорит, просто достала блюдо из духовки и нарезав, поставила тарелку перед ним.
Он опешил от такой наглости, но видимо только сейчас понял, что я его не слушаю. Махнул рукой и начал кушать. Даже подобрел, мне показалось.
До выхода из дома пытался заговорить со мной, но безуспешно. Нам надо подумать о многом, осознать и принять определенные моменты. До места забега в итоге добираемся в полном молчании. Ближе к полуночи мы собрались в условленном месте. Аня была чуть в стороне, но на виду у всех. Стая ждала слов вожака затаив дыхание.
Стоило ему закончить небольшой монолог, как одна волчица решила высказать неуважение к Луне. На фоне всего пережитого за день, хотелось ее покусать. В этот момент моя девочка даже приподнялась на лапках, но почувствовав, что Витя начал радоваться этому, снова залегла на дно. Да, в порыве защиты забылись об осторожности.
Но Аня молодец. Не растерялась. Показала, что она не собирается прятаться, а готова бросить вывозов любому из здесь присутствующих, кто посмеет приблизиться к ее паре, семье. Так их, молодчина. Стоило конфликту погаснуть, я же сделала себе пометку, приглядеться к этим самкам, слишком агрессивны, как мой начал настаивать на пробежке. Сейчас, прям разбежались мы так быстро сдавать позиции. Подошла к люльке с троицей, и кивнув подруге, забрала их.
Смирившись с моей подлостью, Виктор пошел в машину, и мы поехали в дом Альфы, чтобы дети спали на месте.
Если опустить тот факт, что дети не наши, то справлялись мы на пару очень ловко. Он их смело искупал, помог одеть, и даже укачал. Я залюбовалась этой картиной, и представила его таким в нашем доме, с нашим ребенком. Как вишенка сразу к тройне я не готова. Да и вряд ли у нас возможно больше двух детей. Мы обычные волки, а у таких всего пара рождается. У альф, или таких особенных как Егор и Анька возможно большее количество. Мы слишком долго живем, чтобы стать многодетными. Иначе бы уже вместо людей на планете жили только мы и не приходилось прятаться. Но после той атаки отшельников нас осталось очень мало. Пара тысяч на всю планету с несколькими миллиардами людей – капля в море.
Егор не стал долго задерживаться на забеге и вскоре мы покинули дом, потому что он связался по ментальной связи с другом, предупреждая об очистке территории. Покорилась в этом вопросе. Не стоит мешать молодой семье. У ребят тоже не все гладко и уверена, без форс-мажоров не обошлось.
Стоило за нами закрыться дверям дома, как Витя припечатал меня к стене и начал целовать, как обезумевший.
– Что ты делаешь? Вить, хватит, – приподняв за талию, он заставил обвить его торс ногами, чтобы не упасть. И параллельно с этим пытаюсь упираться, потому что сейчас происходит что-то странное, необычное, таинственное.
– Нет, не сейчас, я не обижу. Не отталкивай меня, очень тебя прошу. Ты веришь мне?
Глава 22
Впервые увидела в его взгляде нежность, свою необходимость. Но стало горько от того, что случилось это в полнолуние, когда любому из нас важно быть рядом с парой. Сейчас в нем говорят инстинкты и надежда на то, что я сдамся. Но не бывать этому, не так. И отказать не могу, когда столько всего произошло. Кровь в венах буквально закипает от близости моего мужчины, и хочется быть единым целым. Это желание срывается с языка раньше, чем мозг успевает остановить это безобразие.
– Верю, – на секунду в глазах мелькнула радость и облегчение.
– Спасибо, ты не пожалеешь.
Договорить мне не дали. Я хотела сказать, что верю, но это ничего не меняет. Не хочу близости – вот так. Вот только его губы уже взяли в плен мои и не собирались отпускать в ближайшее время.
Поцелуи пьянили не меньше вина, а горячие руки под свитером заставляли желать еще больше прикосновений. Он не переходил границ, дразнил, заманивал в чувственный плен. Тишину комнаты разрезали только наши рваные вздохи бешеный пульс, который бил в едином ритме: бам-бам, бум, бум, бум… И мои любимые часы со своим вечным тик-так, тик-так.
Не знаю, как, когда, но он разорвал мой свитер на две части и начал покрывать ключицы поцелуями, то опускаясь ниже. Руки то ласкали, то боли сжимали. С каждой секундой он все ускорялся в своих действиях, зарождая во мне не меньшее желание.