Судя по тому, что мохнатая начала выбираться из укрытия и утешала свою хозяйку, это нервный срыв. Лег на спину, перетаскивая малышку на себя. Шептал нежности, целовал в макушку, гладил по спине… Не помню через сколько она начала успокаиваться, но почувствовав, просто перекатил нас на бок, удобнее прижал сокровище к себе, и прошептав «Спи родная», уснул вслед за ней.
Глава 23
Иногда я жалею, что в нашей компании нет выходного после полнолуния. Но увы, как объяснить части сотрудников, почему мы не вышли, или какого черта так опаздываем? Люди этого не поймут. Так не хочется сегодня уходить от моей малышки, аж выть охото. Те несколько часов сна, что были нам дарованы стали беспокойными. Она ворочалась, стонала от душевной боли. Впервые пообщался с мохнатой. Жаль, что при таких печальных обстоятельствах. Эта наглая особа на меня наорала так, что даже дружок внутри меня прифигел. И это мы еще с ней не знакомы лично.
– Ты во всем виноват! Из-за тебя ее прорвало. Мы только начали с ней успокаиваться после всего произошедшего, как ты накинулся. Бесишь. Чтоб у тебя хвост отсох. Как мне прикажешь ее в норму приводить? Не знаешь? Вот и отвали. Не смей больше к ней лезть, пес блохастый. Зовет он меня. К кому мне идти? К болвану, который не знает, когда надо остановиться? Прет напролом хуже танка. Что за пара никчемная. Скройся с радаров, даже чувствовать тебя не могу!
Примерно так на меня наехали. Даже запомнить все не успел, когда во сне пытался успокоить через подсознание. Думал мохнатая поможет, а она скуксилась, прогнала. Надеюсь в Полине такого нет, и она эту вредность лихо подавляет. Такого характеры для пары точно не хочу.
В семь утра аккуратно встал и посильнее укутав, пошел на кухню. Мясо со вчера осталось, заварил ее любимый ромашковый чай, незатейливые бутерброды, сложил на поднос, и пошел будить. Хочу убедиться в нормальности душевного состояния, насколько это возможно. Поставил поднос на тумбу, и ласково погладил солнышко по щеке. На подсознательном уровне тянется ко мне. Иначе как объяснить, что потерлась о ладонь? Осталось вытащить это наружу. Чуть пощекотал за ушком и куснул за носик. Вот тут она фыркнула и начала открывать глазки.
– Доброе утро. Завтрак в постель, – улыбнулся насколько мог, чтобы не заметила беспокойства.
– Доброе. Спасибо, очень приятно, – и посмотрела в сторону, где стояла еда. Потянув носом, довольно улыбнулась. – Запомнил.
Улыбнувшись собственным словам, привстала на кровати, не особо выбираясь из кокона теплого одеяла. Лучше бы ко мне на руки перебралась, я та еще печка, но для себя решил. Больше никакого давления, принуждения. Только завоевания, как бы долго и трудно не было на этом пути. А на счет ее предпочтений? Да, запомнил. Вечно начинает завтрак с чего-то с медом. Сырники, оладушки, бутерброд….
– Да, но хочу, чтобы ты начала нормально кушать даже утром, – помог ей дотянуться до дымящегося чая.
– Не выйдет. У меня организм не готов к чему-то грандиозному на завтрак, – вот дела. Прямо не оборотень, а чистый человек.
– Ты как? – понятно, что не хочет говорить, но придется. Нес могу уйти, не удостоверившись в спокойствии своей ненаглядной.
– Нормально, не волнуйся, – и тепло улыбнулась, а в глазах искорки грусти. Легко ей говорить «не волнуйся». Не выходит, видя такое. Но сам же обещал, поэтому ответил совсем не то, что хотел.
– Мне на работу надо. Ты справишься сама? Или лучше отпроситься? – надо дать хоть маленькую возможность зацепиться за меня, чтобы вроде и не она сдалась, а я уговорил, если ей так проще.
– Нет. Поезжай, со мной все хорошо. Вчера. Просто, это, не важно, – и попыталась спрятаться за чашкой с напитком.
– Так не бывает. Но и давить больше не буду. Отдыхай, сегодня можешь ничего не готовить, там со вчера еще осталось. Могу заказать нам ужин. Тебе стоит на себя время потратить, особенно после такого. Знаю, ты не готова, просто помни, я рядом. Мне можно все рассказать, всем поделиться. Не отгораживайся, так обоим будет проще.
– Хорошо, постараюсь. Ты пойми, я слишком долго была одна, мне тяжело подстроиться под новые обстоятельства, но обещаю работать над этим, – ох, не в том причина кроется, родная моя, не в том. Сама себе не веришь ведь, так еще и меня пытаешься убедить. До поры до времени буду с этим мириться.