Сначала Тирш хотел запустить какое-нибудь заклятье и попытаться хотя бы замедлить оружие, но потом понял, что здесь и сейчас столько артефактов, щитов и просто магии, что никакое его заклятье не успеет. Он просто не знает подобной магии! Он знает, что сейчас будет, но ничего не сможет сделать! От этого ясного и четкого осознания захотелось завопить в голос...
Но тут... Слуга Ратри резко, почти мгновенно даже для застывшего мира, развернулся к летящему клинку. Легко, каким-то даже изящным жестом перехватил его, легко замахнулся, а потом отправил обратно. Слуга опустил руку, оправил перчатки и черный камзол, которые от таких движений чуть помялись и быстро оглядел весь зал темно-красными горящими глазами, и поднял ногу в то же положение, в каком она была, когда время замерло.
Время вернулось в свой обычный ритм. Фернара буквально оглушили звуки переполненного разумными зала. Хотя до этого момента ему казалось, что здесь царила почти полная тишина. Глупость! Тишина была в этом...этом... ускоренном мире, куда он каким-то чудом попал, а здесь и сейчас все буквально орали. Вторым потрясением стало то, что Фернару было невероятно трудно дышать, будто тело и не могло этого сделать в ускорении. А сейчас Тирш ощущал себя, как утопающий, которому удалось вздохнуть. Горело горло, грудь, казалось, все органы обжигало от недостатка воздуха.
Тирш с трудом сглотнул комок страха, сжавшего горло. Вампир, Боги Милосердные, в слугах у Синего высший вампир, старый высший. И этот слуга только что спас своему господину жизнь. Спас играючи, даже не напрягаясь, и никто об этом не знает. Фернар постарался незаметно оглядеться, но только убедился в том, что и так знал: никто не понял, что только что произошло! Совершенно никто!
Вдруг, Фернара буквально пригвоздили к полу. Так, наверное, могли бы смотреть Боги. Все тело одеревенело только от взгляда, показалось, что его пришпилили булавкой, а теперь, как бабочку внимательно разглядывают со всех сторон, и даже внутренности, прошлое, гаденькие мыслишки. Совершенно все.
Юноша с трудом поднял взгляд от чего-то плеча и столкнулся с глазами Синего. Нет, они не были синими, как шептали сплетни. Они были ярко-голубыми с некоторыми белыми крапинками. Он видел их так ясно, будто Ратри стоял не в нескольких десятках метров, а нос к носу. И было в этих глазах что-то... Сила, мощь, смерть... Фернар не мог бы дать этому названия, но невольно испугался, потому что единственное, что сдерживало эту лавину - слабое, стареющее тело.
Последний из рода Ратри отвел взгляд - и Тирш снова ощутил себя разумным, пропало ощущение бабочки, а он, Фернар, снова стал артефактором, магом, мужчиной, в конце концов.
Ратри добрел-таки до ложи, чтобы пройти внутрь требовалось поднять ногу на небольшую ступеньку. Тут-то он покачнулся, заваливаясь на правый бок. Император подскочил со своего места с полными страха глазами. Такое не играют, когда хотят выказать сопереживание или сочувствие. Такое испытывают, когда понимают, что страдает любимый, близкий или родной разумный.
Однако, вампир успел раньше, он легко поймал своего господина за плечи и вернул ему вертикальное положение. Ратри проводили к его месту, единственное кресло, рядом с Императором. И только тут Фернар сообразил, что что-то совсем не так при дворе, потому что в ложе не было больше никого, кроме Императора, Синего Дракона и его слуги. Не было стражи или советников. Более того, а где многочисленные родственники, наследник, принцессы и второй принц, где все, кто должен всегда и везде быть рядом с Императором или королем или наместником?
Фернар по-прежнему не мог отвести взгляда от Ратри, поэтому заметил, как император наклонился к Ратри и что-то зашептал ему на ухо, но тот только отмахнулся. Причем в прямом смысле. Махнул рукой на слова Императора, как мог бы махнуть рукой своим слугам. Император поджал губы, но подал какой-то знак. Только тут и началась церемония прощания. Через неприметные двери на «сцену» вышли шестеро Жрецов Пантеона. Два гроба-ложа, на которых под несколькими покрывалами лежали тела Макелла и Тионы, окутало слабое сияние. Песнопения стали громче, погружая пришедших в осознание... Не ясно, что именно осознавали остальные, но вот Фернар вдруг четко и ясно осознал, что рода Ратри больше нет. Кто-то или что-то уничтожило четверых артефакторов разом, да так что от женщины и ребенка остался только прах.
А это означает... Конец, конец вот что это значит. Конец магии Ратри. Род Линим затухал долго, не одну сотню лет. Фернар не мог бы припомнить, а что еще такого сотворила Весняна, пока была жива. Нет, спасение Императора, несомненно, великое деяние, но создавала ли она Вечные Артефакты, а Эпичные, хотя бы Многовековые? Юноша не смог припомнить. Магия ее рода, по сути, умерла уже достаточно давно, и то ее уход едва не прикончил еще несколько артефакторов, а что будет когда умрет Синий? Фернара аж передернуло от этой мысли. Воин, маг, единственный кто сейчас может, кроме Богов, спокойно ступать на Тропы междумирья. Единственный с кем говорят иномирцы и кого они слушают. Единственный гарант мира на Аарде. Что будет, когда те же демоны или ангелы узнают, что Синего убили, ибо вряд ли он умрет сам и от старости? Ответ очевиден даже ему, Фернару, совсем не политику! А ведь среди существ есть и весьма обязанные Ратри существа, те же Истинные Драконы. Захочет ли кто-то из них просто отомстить, скажем? А Боги? Как сама Астарта отнесется к миру, если убьют Синего, меченного лично ею?