Мне не приходило это в мысли, но Рыжая говорила весьма разумные вещи.
— И даже если не будет Гарри... ты же ему ещё тогда помогала проводить занятия, Дафна. Ты могла бы его заменить, — убежденно произнесла Рыжая.
— Если то, что ты говоришь, сбудется — я не вступлю в ОД снова, — тяжело ответила я. Рыжая удивленно округлила глаза. — Я не смогу выбирать между семьей и своими желаниями. Что бы я ни выбрала, это окажется неправильным.
Позади себя я услышала презрительное хмыканье. Обернувшись, я увидела Тео, который глядел на меня с разочарованием.
Рыжая
— Учебники убрать. Волшебные палочки отложить, — приказал Кэрроу, влетая в класс. Мы замолчали, исполняя его требования. — Итак, записываем: «Использование Непростительных заклятий».
— Надеюсь, только на теории, — еле слышно пробормотал какой-то рейвенкловец позади меня, но Амикус его расслышал.
— Увидите, мистер...
— К... Кармайкл, — запнувшись и явно затрусив, сказал рейвенкловец. Амикус состроил хищную гримасу.
— В самом деле, начнем с теории. Итак, кто может назвать мне Непростительное заклинание?
Я могла, но предпочла не заговаривать лишний раз с этим человеком, и потупила взгляд в парту. Молчание заполнило класс.
— Ну же, представители двух самых умных факультетов... я уверен, что все вы слышали. Чего же вы боитесь? — вещал Кэрроу, начиная ходить между парт. Краем глаза я увидела, как затряслась Астория на соседнем ряду. — Может быть, ты знаешь, рыжая девочка с галстуком слизеринских цветов?
Все оглянулись на меня. Не зная, что делать, я медленно поднялась со стула и нервно поправила волосы, упавшие на глаза.
— Я... слышала об одном. Империо, — назвала я наименее тяжелое заклинание из Непростительных. — Оно порабощает разум.
— Верно. А можешь ли ты показать Империус наглядно? — оскалился Кэрроу.
— Что? Нет, нет, — опешив от вопроса, ответила я.
— Не беспокойся. Я всему научу, — с усмешкой «утешил» Амикус. — К доске, попрыгунья!
В оцепенении я услышала последнее слово. Ну да — надеяться, что Амикус меня не узнает, было крайне оптимистично. В воспоминаниях всплыла темная площадка восьмого этажа и грузный, перепачканный в крови Пожиратель смерти, проявивший ко мне чрезмерный интерес. «Долго ты так не попрыгаешь, красотка»...
— К доске! — ещё раз рявкнул Амикус. Я повиновалась, но с вызовом подняла голову и шла, с ненавистью всматриваясь в глаза Кэрроу. — Ты думала, я не вспомню тебя? Ещё одна Уизли...
— Не ещё одна. Я — ученица Слизерина, — поражаясь своей храбрости, твердо произнесла я. Весь класс следил за нашей перепалкой.
— Ну, тогда покажи мне, что ты этого достойна, красотка. Круцио!
Красный луч ударил в пару дюймах от моей правой ноги, заставив отпрыгнуть. Раздался чей-то девчачий визг.
— Я сказал, танцуй!
Кэрроу стал выпускать заклятия все быстрее и быстрее, и всё ближе и ближе ко мне. В меткости ему не откажешь. Я прыгала и уклонялась, как могла, чувствуя величайшее унижение, но не позволяя Амикусу себя переиграть.
С Круциатусами чередовались странные фиолетовые лучи, и вряд ли это было что-то хорошее. Наверное, прошло две минуты, прежде чем, уклоняясь от очередной вспышки Кэрроу, я споткнулась и упала, неестественно согнув ногу. Меня пронзила боль, но это не было следствием Круциатуса.
— Кажется, наша красотка допрыгалась. Выглядишь жалко, Уизли, — Кэрроу прекратил свои атаки и отвернулся от меня. Я старалась не морщиться, чтобы не выглядеть слабой, и попыталась встать — но тут же упала: перелом дал о себе знать.
Кэрроу бездействовал; в классе никто не шелохнулся, как мне сначала показалось, но через несколько секунд чьи-то теплые руки обхватили меня за плечи и подняли с пола.
— Потерпи немного, мадам Помфри поправит твою ногу в один момент, — раздался над моим ухом спокойный голос Луны Лавгуд. Она помогла мне доковылять до последней парты, но как только мы сели на места, Кэрроу развернулся и, резко взмахнув волшебной палочкой, рассек щеку Луны, подобно хлыстом.
— Я разрешал помогать ей? — рыкнул Амикус.
— Нет, но я не могла иначе, — невозмутимо откликнулась Луна, прикладывая ладонь к своей щеке. Я вздохнула, пытаясь удержать контроль над собой и не расплакаться.
— Придется тебя научить, девчонка. Твоё наказание состоится завтра — продемонстрируешь, как выглядит человек, на которого наложили Круциатус, — кинул он Луне. Мне он больше ничего не сказал.
Остаток урока был посвящен лекции о Непростительных заклинаниях, которыми Кэрроу открыто восхищался. Я делала вид, что что-то записываю, не желая вновь нарваться. Боль в ноге усиливалась, но я изо всех сил старалась не обращать на неё внимания.