Кэрроу, оставшиеся в замке, изредка пересекались со мной, но делали вид, что не замечают. Это и к лучшему. Карта Рыжей, которую она любезно оставила мне, показывала, что коридоры ночью никто не патрулировал, так как смысла в этом было немного — а это значило, что ничего не мешало выполнению моей миссии...
Разумеется, некоторое время нужно было носить маску присмиревшего ученика, познавшего, что бывает за попытку кражи собственности школы. Но наше поражение только укрепило мое стремление одержать верх над Кэрроу и вообще над всеми Пожирателями — помочь Гарри Поттеру, но не так, как это делают члены Отряда Дамблдора. Помощью реальной, а не протестными надписями, которые они оставляют на стенах коридоров школы. В конце концов, Дафна пришла к выводу, что если меч Годрика Гриффиндора нам недоступен, то есть смысл поискать клыки василиска.
— Ты же говорила, что отец Малфоя позаботился тогда о том, чтобы останки чудовища были вывезены из замка, — напомнил я.
— Что, скорее всего, означает, что клыки василиска и прочие его органы попали на рынок. Контрабанду никто не отменял, — протянула Дафна. — Займешься этим?
Вот только этим я и не занимался в свои восемнадцать лет.
— Ладно. Напишу сначала «Горбину и Бэрку», но мне почему-то слабо верится, что кто-то кинется продавать клыки василиска...
Чутье Дафны не подвело. Я написал анонимное письмо в этот магазин, и вскоре мне пришел ответ, что они могут предоставить один клык на цену триста галлеонов. Естественно, сделка пройдет ночью, на Косой аллее. Я решил, что это не проблема: вся школа уже знала о «тайном» проходе в Хогсмид через Выручай-комнату. А оттуда можно будет трансгрессировать в «Горбин и Бэрк».
Слегка опешив от цены в триста галеонов, я кинулся в совятник, писать сообщение Дафне, чтобы она прислала часть своих средств, поскольку на руках у меня такой суммы не было.
«Обычно подростки в наши годы скидываются на бутылку огневиски», — мелькнула мысль в моей голове.
Прежде чем я успел положить записку в карман и выйти из-за стола, ко мне спустились еще две совы. Одну сову я узнал сразу — сова Дафны, она меня опередила, — а во второй птице я признал филина Малфоев. Однако неожиданно. Хмурясь и гадая, к чему это, я отвязал послание от лапы филина.
Лорд был в ярости из-за того, что ты не явился. Я ничего не смог поделать. Тебе придется приехать на Рождество.
«Ага, не дождетесь», — хмыкнул я, но в душе понимал, что крёстный хотя бы попытался и оттянул срок. Наверняка его наказали. Как это происходит, я не знал, но догадывался, что словами дело не обошлось. Почему-то вспомнилась корчащаяся от боли Джинни, лежавшая на полу директорского кабинета.
Я отогнал прочь неприятные воспоминания и, не ответив крёстному, развернул письмо Дафны, ожидая привычного «Мы приехали, скучаю в особняке с Асторией, надеюсь, в Хогвартсе всё спокойно». Но мои мысли резко осеклись уже на втором предложении.
Тео, я только что добралась до особняка.
На наш поезд напали. Сначала мы все думали, что пришли только за Луной Лавгуд, ты знаешь, её отец писал провокационные статьи в «Придире»... но Пожиратели вломились в наше купе и забрали вместе с ней Рыжую. Я и Майкл Корнер пробовали защищаться, но нас лишили сознания.
Тео, мне страшно. Я не знаю, что делать. Мне хочется выть и разнести особняк к чертям. Какие жертвы мне принести за то, чтобы Джинни сейчас была со мной?! Наверняка её используют для шантажа их семьи, как и Луну. Только каковы могут быть условия сделки: выдать Гарри Поттера? Принять метку? Или до Кэрроу дошло, что меч нам нужен был вовсе не для того, чтобы побесить Снейпа???
Сегодня планируется собрание Пожирателей, в нашем доме. Я попробую узнать хоть что-нибудь, и знаю, что для этого есть только один способ. Пойми меня. Не верю, что её убьют — если только не будет лезть на разъяренного гиппогрифа, как тогда, при попытке украсть меч...
Придумай что-нибудь, умоляю. Я не справлюсь одна, хотя, клянусь, готова пойти на что угодно.
Я перечитал строчки, пытаясь вспомнить, как дышать. В горле резко пересохло, а ноги подогнулись.
Дафна уже готова перегрызть глотки за то, чтобы с Рыжей ничего не произошло. А если что-то всё же произойдет, я самолично перегрызу глотки оставшимся за них обеих.