Если у тебя возникнут с Гринграсс какие-то проблемы, рекомендую тебе обратиться к Долорес Амбридж. Эта замечательная женщина, я знаю, будет только рада помочь тебе советом.
Перехожу ко второй части. Режиму Дамблдора в Хогвартсе, возможно, скоро придет конец. Ты должна быть предана не ему, а школе и Министерству. Скажу еще: ученик, выказавший готовность помочь профессору Амбридж сегодня, получит большие шансы стать не только старостой курса, но и старостой школы!
Жалею, что редко виделся с тобой этим летом. Мне больно критиковать родителей, но боюсь, что не смогу жить под их кровом, пока они связаны с опасной публикой из окружения Дамблдора. (Если надумаешь писать матери, можешь сообщить ей, что некий Стерджис Подмор, близкий друг Дамблдора, недавно заключен в Азкабан за незаконное проникновение в Министерство). Считаю большой удачей для себя, что избежал позорного общения с такими людьми — министр проявил ко мне величайшую снисходительность, — и надеюсь, Джинни, что семейные узы не помешают и тебе понять всю ошибочность взглядов и поступков наших родителей. Впрочем, ты уже доказала всем, что семейные убеждения для тебя менее дороги, чем собственные, когда поступила на Слизерин. Поэтому я надеюсь, что ты поймешь ценность того, что я тебе сейчас пишу.
Твой брат Перси.
* * *
Прочитав письмо, не оглянувшись на Дафну, которая читала его у меня через плечо, я вынула волшебную палочку и заклинанием сожгла пергамент.
— Теперь Перси подумает, что у тебя нет амбиций, — непринужденно заметила Дафна. Я хмуро потушила огонь.
— Я могу отказаться от амбиций ради семьи и друзей. Не то, что он, — ответила я. — Не удивлюсь, если такое же письмо сейчас получил Рон.
— Ах да, мы же теперь с Гарри Поттером двое ненормальных, — вспомнила Дафна. — Но знаешь, я думаю, что, кроме Перси, то, что тебе нельзя со мной общаться, скажет вся твоя семья. Все Уизли, кроме тебя, меня не очень-то жалуют.
Я нахмурилась.
— Ты чего? Ни один из нас никогда о тебе плохо не отзовется. Ты думаешь, что тебя считают душевнобольной мои родители? Рон, Фред?
Дафна напряглась.
— И может, ты всё-таки расскажешь мне о том, что у вас тогда произошло, с Фредом?
Дафна покачала головой.
— Потом. Я очень устала и иду спать.
* * *
Без POV
Следующий урок ЗОТИ проходил в напряженной тишине — ученики уже поняли, что с Амбридж лучше не пререкаться и вообще, держаться от неё подальше. Почти все. Некоторые, как потом смекнула Дафна, имели силы поднять бунт против нового преподавателя и по совместительству генерального инспектора. Например, Гермиона Грейнджер, к которой Дафна даже прониклась некоторым уважением.
Амбридж велела приступать ко второй главе, но Грейнджер, как и на том уроке, даже не открыла учебник, а опять подняла руку. На этот раз Амбридж подошла к ней вплотную, и почти неслышно прошептала:
— Что на этот раз, мисс Грейнджер? — Дафна перестала читать, чутко прислушиваясь к их диалогу.
— Я уже прочитала вторую главу, профессор.
— Читайте третью.
— Я её тоже прочла. Я прочитала всю книгу.
Дафне даже захотелось поаплодировать Гермионе: интересно, что теперь придумает Амбридж?
— В таком случае вы можете сказать мне, что говорит Слинкхард в главе пятнадцатой о контрзаклятиях.
— Он говорит, что это неправильное наименование. Он говорит, «контрзаклятием» люди называют свои заклятия для того, чтобы это звучало более приемлемо.
Слизеринка чуть обернулась назад, к Гермионе, и едва заметно улыбнулась ей. Амбридж подняла брови, она явно была этим впечатлена.
— Но я не согласна, — продолжала Гермиона. — Мистер Слинкхард не любит заклятий, правда? Но, думаю, они могут быть очень полезны, если ими пользоваться для защиты.
Весь класс уже не читал вторую главу, а обернулся к Гермионе и Амбридж, наблюдая за их дискуссией.
— Вы так думаете? — профессор Амбридж перестала говорить шепотом и выпрямилась. — Боюсь, что в этом классе нас интересует мнение мистера Слинкхарда, а не ваше, мисс Грейнджер.
— Но...
— Довольно. Мисс Грейнджер, я снимаю с Гриффипдора пять очков.
Несмотря на то, что с Гриффиндора сняли баллы, возмутились не только гриффиндорцы, но и добрая половина Слизерина.
— Она не имела права так поступать, — нахмурился Тео и обернулся назад: — Грейнджер, я даже закрою глаза на то, что ты невыносимая ботаничка, и скажу, что ты была права.
Гермиона надменно подняла брови.
— За что? — сердито спросил Поттер.