– Люблю, когда ты целуешь меня…– прошептала я и, поднявшись на носочках, коснулась языком уголка его губ.
Он вздрогнул от возбуждения, но неохотно отстранился к двери отсека и оглянулся. Я начала застегивать комбинезон на груди.
– Почему ты снова подстриглась коротко?– спросил он, наконец разглядев меня без капюшона.
– Здесь так удобнее,– снова прячась под капюшон, ответила я.– Уходи первым…
– Я люблю тебя, Саша,– едва слышно проговорил Пол.
Услышав это, я радостно зажмурилась и закрыла лицо ладошками.
– Уходи сейчас же,– засмеялась я.
Пол был счастлив. Он буквально светился, выходя из отсека.
«Сегодня ты будешь мой!– решила я.– Больше не хочу терпеть. Как сказал Данир, жить надо сейчас! И я выбираю это время…»
* * *
Утром я не явилась на медитацию с Даниром, а пошла в лабораторию и внимательно перебрала все активные компоненты для создания мощного релаксанта, идею о котором подал Пол. Я усовершенствовала мысль. Разработать релаксант, который мгновенно выводит из сознания и действует ровно столько, пока его не деактивировать, – это отличное средство для устранения ненужных последствий.
Из того состава разных реагентов у меня широкий выбор. А ПИ-7 – универсальный катализатор этого оружия. Его неоценимое преимущество еще и в том, что он почти мгновенно выводится из организма, унося за собой и все составляющие тех соединений, с которыми был сцеплен во время синтеза.
Я набросала формулу, но она требовала доработки, а на завтрак опаздывать нежелательно: Ружену уже нужно держать под контролем.
Однако за столом я узнала, что мы начинаем подготовку к криосну. Близнецы Адамиди просчитали и выявили снижение запаса прочности наших щитов из-за усиления аномальных излучений. Поэтому мы вынуждены отправляться в обратный путь как можно скорее.
На подготовку два дня. И это был последний завтрак. Данир приступил к изготовлению витаминного коктейля.
Противоречивые чувства смущали. С одной стороны, мне нравилась независимость в аномальной зоне, когда никакая служба контроля или научный совет не могли вмешиваться в нашу работу, отслеживать и вообще как-то влиять. С другой, радовалась, что снова буду на связи с Тадеско, передам ему все наработки и обсужу варианты своего будущего, которые пришли в голову после такого количества открытий.
В течение дня я еще могла поработать в лаборатории и подготовить задуманное. По прибытии из Бартада я уже смогу изготовить опытный образец релаксанта. Ведь мне еще долго работать с Руженой.
На второй – Пол пригласил меня в грузовой отсек для сбора гиперкапсулы, куда нужно было заложить видеоотчеты каждого члена группы и наработанные теоретические и практические результаты.
Я старалась много говорить, о чем угодно, только не смотреть на него и не желать бросить все и скрыться от всех глаз. Он делал то же самое. Но притяжение было настолько сильным, что иногда мы практически отталкивались друг от друга, только чтобы не сорваться.
Ощущения с Полом – безумные, ничего подобного я не испытывала. Они словно освобождали какую-то другую энергию во мне, хотелось ею напитаться, почувствовать то большее, что рано или поздно случалось со всеми мужчинами и женщинами. Но я готова потерпеть, ведь физические нагрузки во время подготовки к криосну запрещались. А рисковать собственной жизнью глупо.
В модуль жизнеобеспечения и второй раз ложиться было страшно. Но меня вновь успокоил Пол. И на этот раз поцелуй в ладонь был не призрачным. А беззвучные слова «Я люблю тебя» сказаны с таким обожанием и нежностью, что я провалилась в сон с блаженными надеждами…
* * *
С трудом разлепив веки, будто ресницы спутались, я уткнулась взглядом во что-то мутное. Привыкнув к освещению, пригляделась и узнала крышку модуля жизнеобеспечения. Приподнялась на локтях, мазнула рукавом по запотевшему стеклу и недоуменно нахмурилась.
«Освещение в медотсеке есть, но странно, что все модули закрыты! Я что, последняя, а все уже прибрали за собой? Почему Пол не рядом? Вдруг мне будет плохо!»
Я потрогала пальцами крышку модуля и вытянула из-под одеяла вторую руку, на которой был монитор-коммуникатор. Он показывал прибытие в свободную зону около десяти часов назад, что температурный режим станции пригоден для жизни, но всего 14% кислорода, а система вентиляции еще не удалила скопившиеся токсичные пары.
«О-о, я не последняя – я первая,– догадалась я и уронила затылок на подушку.– И что, так и буду без дела лежать еще три дня?»