Мне все еще требовалась стабильная связь с альянсом. Не бегать же к электромагнитной станции. Своего источника, усиливающего сигнал, заиметь не могла, это было бы подозрительно, да и где его раздобыть, если таких технологий на Сагнаре нет, а от ввоза неизвестных я отказалась по требованию властей, когда подписывала соглашение о гражданстве. Поэтому решила вопрос иначе: удаленно настроила режим невидимости челнока и якобы отправила его назад в космос, откуда и прибыла, но, на самом деле, тот приземлился в углу моего большого сада. Здесь его никто не вздумает искать, связь с альянсом будет безопасна, и из-за мощного защитного экрана мои координаты никто не определит, даже в случае перехвата скрытого канала с Тадеско.
У меня появился огромный шкаф, который со временем наполнился платьями самых разных фасонов и цветов, которые я покупала едва ли не каждый день. Другой стенной шкаф через пару фазисов пришлось расширять, потому что для новых туфель стало не хватать места.
Климат Сабона радовал каждый день. Я гуляла по своему городу, выезжала в другие, изучала эту тихую мирную планету. Посещала выставки и мероприятия самых разных направлений. Жизнь казалась такой яркой и насыщенной… Но я по-прежнему была одна…
Со мной пытались знакомиться местные мужчины. Приятные и не очень. Интересные и так себе. Яркие и скучные. Сексуальные и странные… Я даже попробовала сблизиться с одним, но секс как-то не сложился, а вернее, стал испытанием. Я никак не могла отвязаться от образа того красавца хомони с «Ган Римиуза», а когда открывала глаза, безумно напрягал стеклянный взгляд возбужденного хемани. Все не то: и запах, и голос, и не было какой-то вспышки между нами… И я стала отгораживаться от всех и возвращаться в свой закрытый уютный мирок.
Иногда, когда я долго не выбиралась из своей благоухающей крепости, то не вводила темно-карий пигмент для радужки – оставалась самой собой… Почти…
Одиночество, боль, бесконечная гонка – отчаянная, испытующая и порой обессиливающая – закончена. Я думала убежать и жить тихо и мирно… И я обрела такую долгожданную свободу… Но теперь не знала, что с ней делать. Первое время я упивалась ею: выращивала в своем саду колопулусы, гуляла, покупала себе все, что душа желает, а глазированные булочки научилась печь сама… Пока не переела их и не набрала лишний вес.
С каждым днем становилось приторно от всего того, что имела. Я смотрела на свой гардероб: платья и обувь на любой вкус, но не понимала, зачем мне это все? Я наблюдала за местными и не знала, что мне от них взять. Они хоть и были дружелюбны, в основном, но чужие, как и я для них. Прошло полгода, а я все еще не могла никому доверять и ни с кем не сближалась. Мне начало казаться, что так много, как на Сагнаре, я не молчала за всю свою жизнь…
Когда Тадеско обращался ко мне за помощью, особенно со сложными вопросами, я ощущала прилив вдохновения. Энергия просыпалась во мне, мысли кипели, нерастраченная сила рвалась на волю. Хотелось вершить что-то важное и нужное, чувствовать огонь в венах… Но жизнь снова замирала, когда завершалось очередное дело.
Пустота вновь дала о себе знать, когда узнала от Тадеско, что у Сары родился сын, а у Джона – двойня – дочери. До слез стало обидно, что меня нет в их жизни… А ведь они не раз пытались связаться со мной, но я слишком была занята своей жизнью и не хотела привязываться к прошлому, закрывалась от него. Так было легче… Однако с каждым днем мне хотелось увидеть их все больше. Я откровенно скучала по единственным людям, которым была дорога. Это была моя единственная семья… Всегда!
Теперь пустота потихоньку съедала меня. Я изнывала в своем уютном маленьком доме на другом краю вселенной, далеко от привычного мира.
Со временем я признала, что, хоть жизнь в альянсе меня и напрягала, но именно там мой дом, там, среди людей, среди той неумолимой системы я чувствовала себя цельной… Словно хомони были движущей силой, которая оживляла мысли и тело. Мне нужно было питаться их энергией, а помогая людям избегать наказания, упиваться слабостью их системы. Тьме нужен был простор… порезвиться, наполниться разрушающей мощью…
А здесь… Я не жила – я продолжала прятаться. Ни от кого-то – от самой себя. Я не могла оставаться просто милой рыжей девчонкой, я должна была снова встать в строй. И не могла отделаться от ощущения, что меня туда что-то звало…
Какая ирония… Только спустя полгода самостоятельной жизни, оторванной от привычной реальности, я поняла слова Данира Зиа: «Истинная свобода никому не известна. Но ее иллюзия вполне доступна многим». Я не была свободна. Если раньше моя свобода ограничивалась физически, то теперь – морально. Мы не свободны от самих себя и своих установок. Мы хотим того, к чему невозможно прикоснуться… Но оно нам и не нужно! Полная свобода – это смерть. Но я могла жить и иметь все, что захочу… Получать удовольствие от простых и сложных вещей… Иметь дело с кем хочу, и сама регулировать степень этой свободы!..