«Я убиваю его сладко, мучительно, отчаянно…»
От этой яростной и возбуждающей мысли я на секунду замерла, а потом вскрикнула от нового яркого взрыва внизу живота. Тентар кончил вслед за мной, словно в безумной агонии. Его тело обмякло, но он все еще крепко держал меня за ягодицы и, уткнувшись в шею, тяжело дышал.
Зажмурившись, я остывала от страсти и боялась открыть глаза. А он мягко отстранился, нежно откинул влажные волосы с моего лица и расцеловал глаза, губы, щеки, а проведя горячую дорожку до уха, со счастливой улыбкой прошептал:
– Я хочу от тебя детей…
Меня обдало ледяной волной, и вмиг планеты столкнулись, выпустив тьму… Я так ненавидела его и… любила… Но теперь все это в прошлом… Через каких-то три-четыре дня…
От горечи сжался желудок, а в глазах запекло. Я резко оттолкнула его, одернула платье, схватила упавшую на пол сумку и выбежала за дверь.
«Ты сдохнешь раньше, чем они родятся! Кровь за кровь!– зло выдохнула я и тряхнула головой.
* * *
Бешеный выброс адреналина сменился тяжелой пустотой. Но это помогло: ноги сами несли вперед, я даже не отслеживала дорогу. Каким-то чудом оказалась в челноке Ваина, ни разу не остановленной хомони на пути к летному порталу, и, не раздумывая, запустила двигатели.
Сообщение от Наджед, что она уже ждет в условленном месте, пришло, когда я стояла у панели управления перед иллюминатором и неподвижным взглядом смотрела в открытый космос.
«У меня нет армии, друзья Тадеско и Бруда – не бойцы, они всего лишь программисты… И ими я не буду рисковать. Только я и Наджед… Но это полный провал: одного нейротоксина не хватит, чтобы проникнуть в лабораторию… Мама, вероятнее всего, в модуле жизнеобеспечения. Быстро и легко вывезти не получится… Я даже не уверена, какая там система безопасности. Если и взломаю ее, то не пройду не замеченной. Я практически слепа: нет ни схемы здания, ни местности… Наверняка там наемная охрана, а те действуют без правил… Найти наемников на Дантуре? Ненадежно и рискованно: эти твари могут подвести или выдать…»
Раздался скрежет металла – Наджед пристыковалась. Я забрала сумку и накидку, запрограммировала челнок Ваина на возвращение на Гану и пересела в свой.
– Ты очень бледная, Кара,– заметила Наджед, проводив меня взглядом до кресла у панели управления.
– Где сейчас Риг?– собранно спросила я.
– Он на Нэйроде. Как раз сегодня прибыл… Ты решила обратиться к нему?
– У меня нет выхода,– жестко ответила я.– Сообщи, что я лечу к нему. Сама из челнока не показывайся.
Наджед послушно кивнула и отодвинула меня от кресла.
– Иди переоденься. Риг может не так тебя понять,– с усмешкой кивнула она на мое платье.– Я доставлю нас в считанные минуты.
Я вошла в соседний отсек и прислонилась к закрытой двери. Ледяные глыбы ворочались в груди, острыми краями задевая за живое. Тело едва слушалось. Так и хотелось распластаться на полу и не шевелиться. Словно меня выпотрошили… иссушили до предела… Но если сосредоточиться на цели, на глазах моей мамы, то мышцы запечатывали силу.
«Неужели я всегда была так близко к тебе, мама? Главное, продержаться еще немного… У меня несколько дней, прежде чем Сновард что-то заподозрит и начнет искать абра́зи, а не найдя, усилит охрану лаборатории или вообще перенесет ее с Дантура… Этого нельзя допустить!»
Я оттолкнулась от двери, подошла к зеркалу и стала вводить нейтрализатор пигмента в кожу головы. Волосы вернули огненно-рыжий цвет, а глаза почернели.
Когда я с яростью сдирала с себя платье для приема, заметила на теле несколько ссадин и укусов – это мы с Тентаром любили друг друга…
«Насмерть…»– усмехнулся кто-то внутри меня.– «Эмен кхад ликхаро»,– раскаленным железом в голову ударили слова Тентара.– Я люблю тебя…»
И новая волна глухой боли где-то за грудиной сбила с ног. Я упала на колени перед зеркалом и прислонилась щекой к его холодной поверхности.
«Навсегда ты останешься моим… Больше ничьим… Потому что тебя больше не будет… Я больше никогда тебя не увижу… не прикоснусь… Я убила тебя…»
Впервые слезы брызнули из глаз ручьем не по моей воле, а легкие сковало так, что вдохи стали рваными и болезненными. Внутри опустело до предела. Я скорчилась на полу и, закрыв рот ладонью, зарыдала.
– Прости меня… Прости…