– Выпей чаю, папочка…
От слова «папочка» его перекосило. Он больше не произнес ни слова. Страх плескался в его глазах, я даже слышала, как бешено колотится сердце. Как он боялся, что все его грязные делишки раскроют. И кто? Чертово отродье!
Видно, во рту пересохло, что он потянулся к чашке и начал пить остывший чай жадными глотками. А я буквально ощущала, как каждый глоток травяного настоя бьет по его кровеносной системе, как сосуды дрожат от неровного потока крови, как мозговые клетки судорожно пытаются остановить уже необратимые нарушения, но отмирают от напора сильнодействующих веществ…
«Я хороший микробиолог, папочка!»– мысленно повторяла я.
Послышался звук магнитного замка. В дом вошел Игнат.
– Отец, ты дома? Мне поставили несколько смен на Зорун. Так что меня долго не будет… Буду собираться…
«Спасибо, Тадеско!»– расправила черные крылья я.
Отец сразу ожил, даже дернулся в сторону выхода, вероятно, чтобы завопить о том, что я устроила… Будто вдвоем они станут силой, что сметет меня с лица Вселенной. Но я тут же преградила ему дорогу и предупреждающе впилась взглядом ему в глаза.
– Неблагодарная!– осмелев, прошипел он сквозь зубы.
– А мне кажется, моя благодарность была безграничной: ведь я оплатила стражу все ваши долги… Верно, папочка?– задрожал мой голос, но не от страха или волнения: я едва сдерживалась, чтобы не протянуть руки к горлу чудовища, продавшего свою дочь.
Он чуть не захлебнулся слюной и рухнул на стул, будто мешок, набитый камнями. Но я больше не отвела взгляда, а его выпученные глаза сказали о многом. Хоть он и пренебрегал отеческим долгом, был недалек и труслив, но все же ума хватило, чтобы понять, что теперь вся его жизнь и жизнь его отродья в моих руках.
Когда в столовую вошел Игнат, отец уставился на него стеклянными глазами и снова замер.
– Ты что застыл?– поинтересовался тот и сразу пошел к холодильному шкафу.– Рыжая, почему ужин не готов?
– Я только вернулась с обследования после комиссии,– сразу виновато ссутулившись, ответила я.
– Пап, а ты что молчишь?– оглянулся он через плечо.
– У него горло болит… Подавился,– невинным голоском проговорила я, продолжая сверлить того взглядом.
– Все нормально,– с трудом выдавил из себя отец.
– Я в душ, и буду собираться… А ты быстро разогрей ужин!– пихнув меня плечом, велел Игнат и вышел из столовой.
Я сдержала порыв накинуться на того со спины и размозжить голову о стену и медленно отошла от стола.
«Наступит, братик, и твое время…»
– Что ты дальше собираешься делать?– прохрипел отец, судорожно втягивая воздух ртом.
– Вопрос в том, что собираешься делать ты? Все доказательства вашей с Игнатом вины записаны и переданы надежным людям, и стоит тебе проявить излишнюю активность или раскрыть рот при Игнате, как все, что ты имеешь в этой жизни, будет уничтожено одним махом. Поэтому наслаждайся свободой… пока… Ты ведь знаешь законы, отец! А мне теперь нечего терять!
– Ч-что… что это значит?..
Я выдавила притворно-ласковую улыбку и кивнула в сторону стола.
– Разогрей ужин сыну…
* * *
На следующее утро я не могла себя собрать, будто разваливалась по кусочкам. Кошмары мучили даже в минутной дреме: хомони снова душил, Игнат сломал мне нос… Я даже несколько раз упала по пути к зеркалу, чтобы убедиться, что это только сон… Разговор с нори Сновард, новость о моем рождении, неимоверные усилия во время лжи комиссии, обследование, откровенный разговор с так называемым отцом – все это выбило из сил. Тьма придавала энергии в нужный момент, но сейчас она отбирала силы, высасывала меня… Столько всего навалилось…
И спать не могла: хотела убедиться, что отец понял мой настрой и никуда не денется из дома. Вряд ли он попытался бы связаться с Игнатом, чтобы рассказать о взбунтовавшейся сестре – не получилось бы, да и не в открытом канале, но я была настороже. А следуя плану, именно сегодня надо было пробраться к нему в комнату и разложить запрещенные кристаллы дияка. Они не имеют ни запаха, ни цвета, их легко спрятать где угодно. Но в сочетании с действием травяного настоя, особенно в ночное время, они усиливают метаболизм патогенных микроорганизмов. Я помнила все странные увлечения Ходоро, и в нужное время эти знания вывели формулу мести.
Конечно, даже сейчас я не перестала бояться отца и брата: слишком завишу от них. Но теперь один до смерти боится меня. Второй пока еще ничего не знает, но тоже зависит от первого. Круговая порука, сравнимая с действием законов хомони, теперь негласно работала и в «альянсе Малых». Я бы действовала быстрее, но не могла разворачивать военные действия на хрупкой перекладине между берегами, чтобы не утонуть самой. Всему свое время.