Неожиданно возможность раствориться в любимом деле и переключиться с мрачных мыслей и настроения вдохновила.
* * *
– Что имела в виду Каллиста, говоря о системе слежения?– шепотом спросила я Атамуса, когда мы шли по коридорам станции.
– Здесь ведется запись всего, что мы делаем. Протоколы передаются в альянс раз в десять дней при синхронизации с общей системой контроля и безопасности,– а потом он наклонился к моему уху и прошептал:– Мы не в альянсе, поэтому хомони все держат под контролем. Но внутри станции систему иногда можно сбивать с толку.
«Если это автономная система, значит, я смогу регулярно стирать все, что нужно перед синхронизацией,– заключила я.– Только бы найти ее уязвимости…»
Пока Адамиди выполняли отстыковку и закладывали координаты системы Бартад, я, делая вид, что поражена видом из иллюминатора, сыпля громкими восклицаниями, активизировала аналитическую программу на своем визоре и подключилась к станции.
Когда Каллиста занялась проверкой всех систем после отстыковки, я уговорила Атамуса показать инженерный отсек. Конечно, я ушла оттуда с сильно заскучавшим видом, искренне признав, что я абсолютный микробиолог и быть инженером мне не светит. Но вернувшись в свою каюту, тут же села за изучение исходного кода системы управления «Моби».
Оказалось, это дело не одного дня и довольно сложное. На протяжении нескольких дней я старалась отбросить все лишние мысли и при любой возможности погрузиться в сложнейшую структуру кода. Днем я изучала высокотехнологичное лабораторное оборудование и методы работы с ним, а в перерывы и ночью исследовала код.
Я не расставалась с визором ни на минуту, но всё, в чем с уверенностью разобралась, – это как стабилизировать скрытый канал с Тадеско в любой точке свободной зоны. Ни днем, ни ночью ничего другого сообразить не могла, будто проваливалась в бездонную пустоту, и исчезало всё, даже мое будущее…
Через некоторое время я настолько упала духом, что не знала, где брать и физические силы. Такого никогда не случалось раньше. Я всегда была очень выносливой!
«Что со мной? Почему осталась одна пустота? Меня будто выпотрошили… Или всё вымерло, как и там?..»– однажды утром подумала я, покосившись в иллюминатор, а потом яростно закрыла его, чтобы совсем не раствориться в пустой черноте.
Собравшись с силами, я заставила себя выйти на завтрак.
* * *
Сегодня было особенно тяжелое утро. Я чувствовала, что еще немного и рассыплюсь на части… на крошки, которые развеют в открытом космосе… в бескрайней пустоте и холоде…
Не сдержав тяжелый вздох, я взглянула на стол и поняла, что кроме меня и Пола, в столовой не осталось никого. А я даже не заметила, как все разошлись. Опустив глаза, без аппетита стала ковырять запеканку вилкой.
– Саша, что с тобой происходит? Ты снова молчишь,– доверительным тоном заговорил Пол.
– У русских есть пословица: когда я ем, я глух и нем,– ровно ответила я, не поднимая головы.
Пол грустно улыбнулся и пересел в кресло рядом.
– Я наблюдал за тобой. Ты совсем не общаешься с командой. Замкнулась… На общепринятом выходном мы решили отпраздновать отлет в Бартад на верхнем уровне… Нам всем нужно немного сблизиться…
«Я бы стала тебе ближе, только мне сейчас совсем не до этого!– почему-то разозлилась я. А вспомнив об открытой смотровой площадке с полностью прозрачным потолком и стенами, внутренне содрогнулась.– Я и без того устала от этой черноты! Такое ощущение, что она засасывает меня…»
Но перевела взгляд на коммуникатор и вежливо кивнула:
– Конечно мы отпразднуем… Я могу идти?
Пол терпеливо вздохнул и подтянул мое кресло ближе к себе.
– Посмотри-ка на меня, Саша…
Я подняла голову и замерла на его глазах.
Он долго скользил почти ощутимым взглядом по лбу, скулам, волосам и остановился на горбинке носа. Я невольно поморщила им. А потом мельком взглянула на его губы и захотела, чтобы он поцеловал меня прямо здесь и сейчас… Но тут же отсекла эту мысль и опустила голову.
– Давай-ка встряхнем тебя?– с энтузиазмом произнес Пол и, не спрашивая, взял за руку и вывел из столовой.
– Что ты хочешь сделать?– чуть упираясь, недоуменно спросила я.
– Тебе понравится!
Мы оказались в медотсеке. Пол закрыл дверь, надел одноразовую стерильную форму и кивком указал мне на операционную кушетку.
С вопрошающим взглядом я уселась на нее и положила руки на колени. Загадочно улыбаясь, Пол уверенно надавил ладонью на плечо, чтобы откинуть на спинку, а затем накинул мне на грудь стерильную салфетку.
– Не бойся. Больно не сделаю. Немного поспишь, и все,– сказал он, и я почувствовала легкий укол в запястье.