К нам подходит официантка, разливает новую порцию виски и быстро затравленно ретируется под голодным взглядом «бога» Топенева. Бедная девчонка! Нашла где работать! Зная прекрасно пристрастия Дена, мне ее уже жалко.
Я беру свой стакан в руки, как и все остальные, поднимаю его, стучу о дешевое стекло и опрокидываю в себя терпкое содержимое. Кривлюсь, потому что реально отвратительное пойло. Ставлю стакан на стол, откидываюсь на спинку дивана, и жду, когда же начнется торговля земли.
Ден медлит, прищуривая все время свои маленькие серые глаза.
– Так и будем сидеть, или ты начнешь уже? – я медленно завожусь, сила вскипает внутри меня. Пусть лучше говорит сейчас, а то мое и так тонкое терпение может в любой момент лопнуть и принести жесткий дебош в клубе. Терпеть не могу это место, как и самого Топенева.
– Погоди с делами, Яр, – поднимает он свои руки вверх. На тыльной стороне его правой ладони сверкают мелкие камни. Придурок вшил себе их, чтобы, как он говорит, девкам доставлять удовольствие.
Ну не идиот?! Обычно другим местом доставляют удовольствие женщинам, например, членом. Но не камнями же! Я могу сделать вывод, что у него маленький, что в принципе и демонстрирую глазами, указывая на его белые камни и делая характерный жест рукой.
Ден как ни странно понял, помрачнел и быстро убрал руку в карман.
– Эй, мужики! – привлекает к себе внимание Игорек – партнер Топенева, а заодно и жахнутый на всю голову боксер Лацкий.
Они с Саньком оба состоят в закрытом клубе бокса без правил, выходят частенько на арену. Даже пару раз сталкивались на ринге и ничем хорошим это не закончилось. Да там вообще редко для кого заканчивается все хорошо.
– Сам ты… мужик, – цедит сквозь зубы Рустам, продолжая лапать блондинку руками. Дорвался все-таки до ее сисек! А девчонка и не стесняется, что ее маленькая грудь открыта на всеобщее обозрение. – Мы мужчины, а не мужики. Верно, лапуль?
Лапуля кивает и верещит, когда пальцы Рустама сдавливают ее розовый сосок.
Я подпираю щеку кулаком, любуюсь недолго маленькими сиськами, а потом, отвернувшись, спрашиваю у Дена:
– Долго сидеть так будем? Может, что-то путное скажешь?
– Ну куда ты так торопишься? Я тебе вон подарок на день рожденье приготовил.
Топенев щелкает пальцами и в ту же секунду передо мной появляются три стриптизерши. И если двух я игнорирую напрочь, то от третьей идет неправильный острый ток. Мне кажется, что я вижу перед собой Наташу. Невысокая, рыжая, прическа точно такая же, зеленые глаза и лицо скрыто за черной маской.
Я напрягаюсь, садясь ровнее на диване. Девчонки окружают меня с трех сторон. Рыжая усаживается сверху.
Странно, но впервые в жизни мне не комфортно. Мое напряженное окаменевшее тело начинают гладить женские руки, пробираясь пальцами под рубашку. Другие проворные пальчики лезут под ремень брюк, зеленые глаза напротив сверкают, а розовый язык рыжей стриптизерши обводит контур своих красных губ.
Друзья рядом одобрительно поддерживают тройной подарок, конкуренты довольно хмыкают, а я ощущаю в этот момент вибрацию в штанах.
Дотрагиваюсь до теплой задницы стриптизерши, грубо сдвигаю ее в сторону, замечая, что девка недовольна. Мне похуй на ее кривляния, я хочу знать, кто отважился написать так поздно. Вытаскиваю из кармана телефон, провожу по дисплею, и улыбка мудака сама расплывается на моем лице.
«Спасибо» – обычное слово.
Глава 5
***
Наталья.
Это так волнительно для меня – написать ему сообщение. Простое обычное предложение, состоящее всего из одного слова. Не позвонить, а написать. Руки дрожат, набирая буквы, а сердце бьется часто. Зачем я ему пишу? А все, потому что по-другому не умею. Меня с детства учили быть благодарной. И это мороженое….
Я никогда не пробовала такого. Оно отличалось от обычного, которое я привыкла покупать в ларьке. Здесь была совсем другая консистенция, вкус и цвет. Более насыщенное, более сладкое с ноткой кислинки. И если сначала я хотела вернуть мороженое обратно, то после того как увидела его, как вздохнула дивный аромат – передумала.
Достала две небольшие специально для такого лакомства чашки, ложку, ту, что делает шарики и соорудила нам с дедом трехъярусную горку. Потом еще горку, и еще.
Я не могла оторваться от мороженого. Смаковала во рту каждую ложку, а затем, когда мы наелись, откинувшись блажено на спинку дивана, дед строго сказал: