– Какой хороший молодой человек. Бери Наташа, пока берется!
И все! Они ушли. Ушли! А я осталась одна. Стояла напротив улыбающегося Ярослава и сжимала ножницы в руках.
Бежать. Мне надо срочно бежать. Я сделала осторожный шаг в сторону. Подъезд же в стороне находится, вот и сделала туда. Потом еще один. Мое движение повторили, обойдя холодильники. Еще шаг, мой маленький, потому что не умею широко шагать, зато у кого-то улыбающегося очень хорошо получается. Еще шаг. Он за мной повторяет. Еще шаг. И вот осталось совсем чуть-чуть, чтобы вбежать в открытую дверь, и я бы вбежала, но дорогу заступил Ярослав, и в этот момент в тишине двора, даже ветер немного притих, и посветлело сразу, прозвучало предупреждающе:
– Ярослав Олегович, на пару слов!
Дед. Как же ты вовремя дед.
– Наташка, сходи погуляй часок, – дед приблизился и практически вклинился между мной и Ярославом. – А мы пока побеседуем. Не против, Ярослав Олегович?
– Не против…, – Ярослав ждал, когда дед соизволит представится.
Но единственная седовласая родня вместо этого, сказала:
– Представляться не буду. Думаю, что вам это и не стоит знать. Прошу, – дед уступил дорогу, приглашая мужчину зайти в подъезд.
***
Я сидела на берегу пруда, кидала мелкие камешки в воду. Вода от моего хамства булькала, разводила круги и просто была недовольна. Недовольна была и погода. Небо хмурилось, набегали тучки, солнышко давно спряталось, а я все сидела и выжидала время.
Я понимала, что разговоры у деда всегда короткие, но именно сейчас не могла с точностью утверждать, что эта беседа затянется всего на каких-то десять минут не больше. Поэтому и сидела выжидала время. Возвращаться домой не хотелось.
Да, мы провели отлично время, несмотря на всю несуразицу. Мне даже в какой-то степени понравилось, и на бабушек я не обиделась, наоборот порадовалась за них. Да, это все хорошо, но…отчего-то было грустно и неправильно.
Я долго сидела на берегу. Возможно, просидела бы и еще дольше, но первая упавшая капля с неба, заставила встрепенуться. Следом за каплей упала еще одна на мое оголенное плечо. А потом хлынул ливень. Сидеть больше не имело смысла, и я помчалась со всех ног домой.
На пороге родной пятиэтажки, оглянулась в поиске знакомой черной машины. Не найдя ее, удовлетворительно кивнула сама себе и забежала в подъезд. Холодные сырые расписные стены, тяжелый воздух, родная дверь.
Открыв ее, зашла в дом. Стянула кроссовки и первым делом прошла на кухню. За столом сидел хмурый дед и чистил картошку. Он посмотрел всего лишь раз, быстро, убедившись, что со мной все в порядке, а дальше спокойно произнес:
– Ты его больше не увидишь.
– То есть? – мне стало плохо. Мелькнула мысль об убийстве. Воображение нарисовало картину, где дед воткнул свой любимый нож в спину Ярослава, а потом спрятал тело в диван, чтобы ночью избавиться от него.
Почему именно это промелькнуло в моей голове, я не знала. Ведь дед у меня хоть и строгий, но очень хороший. Наверное, все же его хмурый взгляд поспособствовал странному воображению.
Я посмотрела на родную кровь, ожидая продолжения. Дед же отложил нож в сторону, тот самый, который любимый, прикрыл чищеную картошку полотенцем и ответил:
– Я рассказал ему все о тебе.
– Дед, зачем? – ноги подкосились, и я рухнула на диван, закрывая лицо руками. Неужели все? И о шраме тоже рассказал?
– Затем, – донеслось от стола спокойное, – чтобы больше не лез.
– И он больше не полезет? – я все же осмелилась и взглянула на деда.
– Знаешь, если он нормальный, адекватный парень и ему действительно нужны серьезные отношения с тобой, то он прекратит вести себя как мальчишка, а приступит к решительным действиям. Если же ему нужна постель – то он больше не появится, Наташ.
– Дед, ты ему прямо так и сказал? А моего мнения спросил, хочу ли я с ним отношений? – тяжело вздохнула. Воздух трудно проникал в легкие.
– А ты хочешь? – на меня испытывающе посмотрели.
– Все что я хочу – это нормальную семью. Детей хочу. А этого Ярослава?
Я задумалась. Он, безусловно, мне был симпатичен, но у нас с ним имелся один большой изъян под названием «социальный статус». И этим все было сказано.
Поднявшись с мокрого дивана, надо все-таки было прежде переодеться, я тряхнула копной волос:
– Мы слишком разные с ним, дед. Ты правильно сделал…, наверное. Спасибо.
С грустной улыбкой вышла из кухни, преодолела быстро коридор и вошла в спальню. Разделась, достала из шкафа теплый халат, пусть лето на дворе, а в квартире тепло, я все равно завернулась в махровую ткань, подобрала скинутые мокрые вещи с пола и пошла в ванную, смахивая слезы на ходу.