Дом Ярослава Олеговича находился в центре города. Это был самый, что ни на есть настоящий пентхаус, с которым мне впоследствии предстояло поближе познакомиться, а пока… пока я под чутким руководством какого-то мужчины, то ли охранника, то ли дворецкого поднималась на последний этаж.
Когда я только появилась на пороге небоскреба, меня тут же окинули оценивающим взглядом в особенности мой строгий костюм – черную юбку по колено и белую блузку, спросили кто такая, к кому, зачем, а узнав, стали звонить Ярославу. Так и не дождавшись, когда хозяин большой квартиры соизволит ответить, меня все же проводили на последний этаж, довели до двери, а там пожелав всего доброго, поспешно удалились.
Минут пять, постояв в нерешительности, я все же осмелилась и нажала на кнопку звонка. Внутри квартиры раздалась приятная слуху трель, и только через восемь попыток и когда уже хотела, было уйти, дверь медленно открылась, явив моему взору заспанного, лохматого, в расстегнутой белой рубашке хозяина пентхауса. А еще у этого хозяина был припухший нос с небольшой синевой. Ну и на скуле имелась маленькая ссадина.
– Наташа? – кажется, Ярослав удивился, причем очень сильно. Зато я ничему не стала удивляться, у меня в этот момент было только одно желание – двинуть мужчине по его больному носу.
Я уже пожалела, что в непонятном сердцу порыве примчалась сюда и поэтому сделала осторожный шаг назад, больше не смогла, потому что один тип, недобро ухмыльнувшись, пропел:
– Вот ты и попалась, Рыжая шапочка.
А затем этот Серый волк, схватив меня за руку, потянул на себя. Через несколько мгновений я оказалась у него дома, услышав за спиной, как громко хлопнула дверь. Там еще странный звук был – характерный такой щелк, словно дверь автоматически закрылась.
– Бежать бесполезно, – подтвердил мою догадку… волк. – Если только с крыши.
А улыбка какая у него! Запредельно-счастливая. Так бы и врезала, так бы и двинула. И по торсу его оголенному с кубиками тоже бы двинула. И по ногам голым в одних трусах надеванных. Где же вы мои старушки? Вот прямо сейчас мне очень не хватало бабушек.
– Чай, кофе? – Ярослав притянул меня ближе к себе, держа крепко за…
– Ярослав! – прорычала я. – Убрал свои руки с моей… с моей…
– Попочки? – дерзко улыбнулся.
– Да!
– Натусь, любимая, ты сама ко мне пришла. Что ж я теперь и за попу твою подержаться права не имею? – ласково сжал то, за что собственно держался.
– Ярослав!
– Да, любимая!
У меня такое ощущение, что мне пытаются заговорить зубы.
– Ярослав, пожалуйста, давай поговорим как взрослые люди, – взмолилась я.
– Поцелуй.
– Что? – опешила немного.
– Наташ, – на меня серьезно посмотрели. Мне же серьезно и объяснили: – Поцелуешь – отпущу.
– А если нет?
– Не отпущу.
Ну и ладно! Сама вырвусь как-нибудь. Как-нибудь… Из-за своей возни, я нечаянно задела больной нос Ярослава. Нет, мужчина не завыл, не скривился и даже не крякнул. Он всего лишь, выпустив меня из надежного захвата, запрокинул голову вверх, сжал нос двумя пальцами и сказал мне:
– Натусь, я сейчас. Далеко не уходи.
А я и не ушла. Я отправилась вслед за Яром, потому что во мне взыграло чувство вины. Да и не могу я хладнокровно смотреть на его синий нос. У меня почему-то при виде его ссадин, боль разливается в груди. А еще, отчего-то хочется прижать Яра к себе, погладить его по лицу, поцеловать в этот самый нос.
Пройдя длинный широкий коридор, потом свернув налево, Ярослав открыл первую дверь и зашел в гостевой туалет. Взял белое сложенное аккуратно полотенце, намочил его под краном водой и приложил к носу. Пока он занимался одним делом использовав две руки, кровь попала ему на грудь и на запястья испачкав тем самым рубашку.
Дальше то, что происходило, я не могла объяснить ни себе, ни еще раз себе. Я прошла вперед, схватила еще одно чистое полотенце, тоже намочила водой и перед тем как обернуться к мужчине, заметила в зеркале его добрую улыбку. Словно мы супруги с двадцатилетним стажем, принимаем водные процедуры перед сном. Быстро отогнав от себя эти мысли, повернулась к Яру и стала делать то, что собственно стала делать. Сама от себя такого не ожидала.