– Вот так и понимаешь, что потерял лучшего друга. Аминь!
Этот друг, который друга потерял еще и демонстративно перекрестился.
– Поменьше на ринг выходи, – не остался в долгу. – Может, тогда мозги до старости сбережешь.
– Фу, ребята! – скривился Рустам. – Оставьте вашу ревность в покое. Сейчас вон разберемся, а там хоть милуйтесь, хоть в любви признавайтесь.
Мы с Саней оба скривились, потом улыбнулись и, выходя из лифта, отвесили правоохранительному органу по подзатыльнику. Нам скоро под тридцать, а ведем порой себя как дети.
Направившись в левую сторону, наскоро нашли необходимую дверь. Как всегда предусмотрительный Рустам, залепил глазок жвачкой.
– На всякий случай, – пояснил он.
Понятное дело, у них и не такое на работе вытворяют. Сам лично видел, когда меня однажды Рус на операцию с собой взял. Они тогда всем отделом на один притон облаву устроили. С броней, с автоматами, дымовыми шашками. Очень интересно было поучаствовать во всем этом. Правда автомат мне не дали, а вот каску на голову и бронник на грудь сразу нацепили, как только сел в микроавтобус. Потом через некоторое время передумали, посовещались и решили словить главаря этого притона на меня же. Что-то вроде подсадной утки, что-то вроде покупателя крупной партии наркотиков. А мне-то что? По молодости все интересно было.
Операция, кстати, прошла удачно. Я скупил все что мог, отдал меченые купюры, а после бойцы Рустама и накрыли всю сходку одной огнестрельной очередью. Я еще удивлялся, почему все так сложно?! Можно же по-тихому было устроить облаву... Можно конечно, но тогда самого главаря хрен бы пришили к стеночке. Хитросплетения и тонкая душевная организация положили многих в ту ночь. Никто не умер, но при виде здоровых бойцов решили мирно тихо полежать на полу.
Я ухмыльнулся воспоминанию, уверенно постучал в закрытую дверь и отошел немного назад. Нас не заставили долго ждать, явив взору широкого мордоворода.
– Че? – оглядел меня.
Это был не Лацкий. Дружок его какой-нибудь, и судя по виду тоже занимающийся боксом. Такого с одного удара не вырубишь. Тут два понадобятся, а то и три.
– Игорь дома? – спросил я, пытаясь незаметно заглянуть в квартиру. Дверь была широкая, уже отсюда мог видеть круглый стол, банки пива, еще одного боксера и самого Лацкого. И пока мордоворот стоял пялился на меня своим красным лицом, быстро произнес: – Можешь не отвечать. Уже знаю, что дома.
Мордоворт сильнее покраснел. Наверное, ему не понравился мой приказной тон. Он попытался что-то сказать, загородить широкий проем своей анаболитической фигурой, но я поступил по-своему:
– Разговор у меня к Игорьку имеется. Личный.
До кого-то явно не доходит, кто-то теперь может посоревноваться с вареным раком и запахом мужской раздевалки в школе. Ну и вонь! Неужели так трудно принимать душ два раза в день?!
Я кривлюсь. Это замечают и нервно дергаются. Здоровый кулак летит мне прямо в лицо. Любой другой неподготовленный давно бы получил по морде и валялся бы уже на полу, но не я. Вечерние тренировки четыре раза в неделю, на протяжении полугода заставили меня быстро сориентироваться.
Увернувшись от мордоворота, я просочился в квартиру под удивленными взглядами Лацкого и его дружка. Не успел полностью ступить в вонючую обитель, как услышал сзади покрякивание и радостное восклицание Сани:
– Ооо, Максимка, какая встреча!
Судя по оглушительному удару, Максим не пережил «счастливой» встречи. Мельком взглянув, заметил, что мужик грохнулся на пол, оставаясь лежать на кафельном полу.
Что ж, прохладится заодно.
Вновь уделив внимание двум оставшимся, я запоздало, но все-таки уловил нож с широким лезвием, который спрятал Лацкий у себя на коленях под полотенцем.
– Боишься? – недобро ухмыльнувшись, подошел ближе к столу, за которым как раз и расположился Игорек. Ну да, так же не видно ничего. Сделаю по крайне мере вид, что не заметил спрятанный нож.
– Было бы кого! – с вызовом бросил Лацкий, кивая своему дружку.
Не знаю, что у них за переглядывания, я бы это больше назвал взор голубиной семьи, но еще один качек уловил суть во взгляде Игорька и кинулся на меня, применяя джеб.
К моему счастью я еще на первом уроке усвоил, что это за прием, поэтому почувствовав, что мой нос может сломаться сразу в десяти местах, уклонил голову.
– Федь, бей его! – ууу, а я и не знал, что Игорек может так визжать. Словно передо мной не грубый качок, а нежная барышня, восемнадцатого столетия.
Пока я уворачивался от второго удара, эта лысая гнида подскочила из-за стола и налетела на меня со спины. Страха совершено не было. Если я и боялся, то это было связано в основном с Олеськой, когда дочка или болела, или когда она проводила «рабочие» взрослые будни в садике, в музыкалке, теперь вот еще в школе.