Олеся доверчиво откликается, мы покидаем кабинет, идем в конец коридора, чтобы подняться по лестнице на крышу. Выходим на уютную террасу, где в летнее время для директора школы и самых важных гостей расположены мягкие кофейные диванчики, разноцветные подушки, полукруглый столик, кадки с высокими зелеными цветами и самый главный атрибут по крайне мере для меня – белый фортепиано. Красивый, заманивающий в свои черно-белые сети громких клавиш.
А внизу простирается город, шумные двигатели машин, бегущие по своим делам люди, дымные трубы фабрик, летний зной и палящее солнце. Это все снаружи. Здесь же высокий дугообразный прозрачный купол, легкая прохлада от кондиционера и Артем, личный помощник Светочки.
В школе нет должности "помощник директора", зато у Светланы Николаевны есть лишние деньги, на которые она и наняла Артема, молодого паренька смазливой наружности.
– А, это ты Наташа! – приветственно машет рукой.
– Привет, Артем. Можно мы побудем здесь немного, – киваю головой в сторону своего друга.
– Если только ненадолго, – хмурится. – К нам сегодня делегация должна приехать, сама понимаешь, где их Светлана Николаевна принимает.
– Понимаю, поэтому мы не задержимся здесь надолго. Не оставишь нас одних! – прошу его.
Парень кивает и покидает террасу. А я веду Олесю к старинному музыкальному инструменту, усаживаю ее на длинную лавочку, сама присаживаюсь рядом.
– Это будет наш с тобой секрет, – прикладываю палец к губам, смотря на девочку, а затем любовно провожу пальцами по так легко поддающимся клавишам.
На небольшое уютное помещение раздаются первые ноты, медленные, плавные, тягучие. Тихий, но приятный тембр обволакивает пространство:
– Не всем нам дано быть прославленным с младу.
Печати отличья иметь при себе.
Не всем нам улыбка идет, как услада,
Она ведь и грустной быть может во мгле.
Не всем суждено на земле уродиться
Здоровым, счастливым, любимым, как он.
Но можно попытаться самим измениться
Любовью, надеждой и верой во всем.
Душа человека, как маятник белый
Не знает сама, что ей нужно в себе
Она, то мечту свою холит, лелеет,
То варит на холоде в морозном котле.
Нас сложно понять!
Нас сложно любить!
Нас сложно принять! Ненавидеть! Душить!
Мы разные люди, мы разны во всем,
Одним лишь похожи, одним лишь живем.
Надеждой на будущее,
Надеждой в судьбе.
Мы счастья выискиваем в темном кутке.
Но мы забываем о главном завете,
Что за наше счастье МЫ сами в ОТВЕТЕ.
Грустная песня с поучительным концом. Ее я написала больше полугода назад. Я всегда пишу песни, когда мне грустно. Сажусь за фортепиано, передо мной на подставке чистый лист. Ноты сами выстраиваются в нужную композицию, а стихи гармонично ложатся поверх черной строки.
Музыка – моя отдушина, стихи – моя любовь.
Я могла бы петь песни. Могла бы выступать с сольной программой в одном очень известном месте. Но однажды в темную ночь эта сказка развеялась, принося с собой много боли и предательства, казалось бы, родного человека.
Теперь я реже пою. Теперь я не доверяю мужчинам. Теперь я их немного боюсь, если они переходят все грани разумного. Теперь все по-другому.
– Я поняла вас, Наталья Сергеевна, – прошептала девочка и повторила пальчиками первые ноты моей песни. – За свое счастье мы боремся сами. И если я хочу чтобы у нас с папой была хорошая полноценная семья, я должна приложить к этому немало усилий. Спасибо, Наталья Сергеевна! – с чувством поблагодарила Олеся.
– Это тебе спасибо, что выслушала и приняла правильно.
Поцеловала ее в макушку, а Олеся прижалась ко мне, зажмурив глазки.
Ничего не могу с собой поделать. Для меня каждый мой ученик как родной. И пусть они немного вреденки, но они мои.
Посидев какое-то время в тишине, я повела Олесю обратно в класс. Не успели дойти совсем немного до кабинета, как навстречу вышли недовольная Света и ужасно счастливый Ярослав.
– Где были? – полюбопытствовал он, осматривая свою дочь, особенно останавливаясь на наших переплетенных пальцах.
Олеся посмотрела на меня, а затем, хитро улыбнувшись, ответила отцу:
– Секрет.
– И мне не расскажете? – проникновенно спросил Ярослав, наклоняясь к дочери.
– Нет, пап.
– Зря!
В следующую секунду владелец клуба подхватил свою дочь под мышки и вздернул вверх. Олеся радостно завизжала, сильнее вцепляясь в мою руку так, что мне пришлось потянуться следом за ней.