Будучи сидящей во главе круглого стола, я ждала того момента когда смогу объясниться перед женщинами. Тягостный момент всё задерживался хвалебными речами, посвящёнными мне и Ярославу Олеговичу, который лично позвонил каждой, который лично пригласил каждую на работу и обещал гибкий график, хорошую зарплату и премию каждый месяц.
– Он такой хороший, – твердили по-доброму женщины, подливая мне в чашку зелёный ароматный чай.
– Он такой молодец! – доносилось с той стороны накрытого разными яствами стола.
Я не спорила с ними, ловя подходящую волну общения. За время, проведенное в умной общительной компании, мне успели рассказать об устройстве школы, показать презентацию – рекламу товара, постоянно пододвигали ближе вазы со сладкими вкусностями и были душками.
Когда волна хвалебных речей схлынула, я не выдержала и попросту сбежала от гнета выжидательных глаз. Бросила что-то про уборную и вылетела из комнатки, уходя подальше от говорливых дам. Я не могла им в открытую сказать, что не буду здесь работать. Зато могла высказать все в лицо одному не в меру наглому типу, что сидел сейчас на широком подоконнике.
– Это неправильно, Яр! – в пылу праведного гнева воскликнула я и уставилась на мужчину как на врага народа.
Другая возможно и благодарила бы долго, да в непринужденной обстановке, но не я.
Мужчина медленно поднял голову, задумчиво едва заметно покачался, тягуче поднялся и протянул мне руку со словами:
– Это твой выбор, Наташ. Идем.
По инерции вложив свою ладошку в его руку, я двинулась вслед за Яром, еще не до конца осознавая, что задумал мужчина. И как только мы приблизились к тому месту, от которого я быстро убежала, он развернулся ко мне и с высоты своего немалого роста посмотрел на маленькую меня.
– Жаль, Наташ, что отказалась. Придется теперь весь коллектив увольнять. А у них семьи. У Ларисы Дмитриевны вон пять детей, муж частенько выпивает и держится семья только на ней одной. У Екатерины Семеновны вообще супруга нет, одна троих воспитывает, – печально-притворно вздохнул… да я даже не знаю, как его обозвать, так у меня ничего путного на ум не приходило. – Только ты это, Наташ, сама давай.
Меня развернули, меня подтолкнули ближе к двери, как я невозмутимо сказала:
– Стоп! – в ту же секунду его руки перестали упираться в спину. – Знаешь, кто ты Яр?
– Кто? – с каким-то затаенным предвкушением спросили сзади?
– Манипулятор! – я резко обернулась, голова стала непривычно-легкой от неожиданно рассыпавшихся по плечам волос. Переведя взгляд со счастливого лица мужчины на его руку, обнаружила свою заколку, зажатую между двух длинных пальцев.
– Так мне нравится больше, моя рыжая училка, – наклонился ко мне этот клептоман, нависая сверху. – Строгость строгостью, Натусь, но в таком виде ты выглядишь более домашней. Так что, – мой нос получил море тепла от его носа, – пойдешь обрадуешь девочек? Или мне сказать, что ты согласна?
Я долго не раздумывала. Мое доброе сердце не могло оставить всех этих женщин без средств к существованию и поэтому я кивнула:
– Я согласна, но, – дотронулась указательным пальцем до его кончика носа тем самым отодвигая мужчину от себя, – пока не найду себе замену.
– Тогда тебе придется очень долго ее искать! – оскалился в довольной улыбке вор заколок – Ярослав Олегович.
– Почему? – нахмурилась, складывая руки на груди. Это что еще за глумливые отмазки?!
– Ну, – в одиноком коридоре наступила короткая пауза, а после мужской голос прозвучал настолько холодно, что я невольно вздрогнула и обхватила себя за плечи, – потому что эта собственность по документам полностью и безоговорочно до самой смерти принадлежит тебе. И это не обсуждается, Наталья Сергеевна! – закончил серьезно мужчина. И тут же сменив холодный тон на ласковый продолжил: – Наташ, я ведь старался. Бегал везде, сам выбирал, перепроверял и…, не важно, в общем.
Он отвел глаза, отступил на шаг.
– Спасибо тебе, конечно, Яр, – произнесла миролюбиво я, и, переступая через свою гордость, тут же пояснила, – но все равно, как только найду кого-то подходящего, я уйду отсюда. Я не могу принять твой подарок, – потупилась, не в силах в этот момент смотреть на мужчину. – Не могу и все.
В коридоре эхом прокатилось шумное дыхание. Я думала, что Яр будет недоволен моим ответом. Посмотрев украдкой на него, осознала, что ведь действительно недоволен.
Он не стал мне перечить, зашел в комнату, возвестил под радостные аплодисменты женщин, что я согласилась, не договорив всей правды. И молча взяв меня за руку, повел по известному лишь ему маршруту.