А я, не раздумывая и позабыв о смущении, кинулась к Яру, но натолкнулась на окаменевшую преграду в виде полуголого напрягшегося тела. Он смотрел на дисплей телефона и хмурился. Хмурился, тер подбородок и снова хмурился.
– Иди сюда, Нат, – позвал, обволакивая меня сейчас своим теплом.
– Ты уверен, что стоит? – переминаясь на пороге, спросила, разглядывая повязку.
Ярослав стоял ко мне боком, но уже отсюда я отлично видела чистый белый бинт. Вздохнула спокойно и, кажется шумно, потому, как мужчина повернулся полностью ко мне, убрал телефон в карман и искренне улыбнулся, одаривая нежностью. Я прямо чувствовала ее, и тот трепет, что летал между нами. И воздух на кухне стал постепенно нагреваться, и улыбка как у наглого кота, и небесные глаза, и манящие руки, и те воспоминания в ванной комнате. И все-все накрыло с головой так, что я не задумываясь сделала шаг вперед, а потом опомнившись отступила.
Все померкло сразу.
– Ты голодная? – он даже не стал приближаться или что-то делать, как раньше это было.
– Нет, – не отпускала его наглый, но вместе с тем нежный взгляд. Смотрела внимательно на его удивленную бровь, на хитрый прищур, на лукавую улыбку. И четко осознавала, что еще шаг в мою сторону и все слетит, убежит, уедет. Что не останется ничего кроме нас и тех молчаливых и таких ярких звезд. Что малейшее движение и все. Все!
Я отступила назад.
– Рада, что ты пришел в норму.
Яр улыбнулся снова, широко, нагло и хитро. Подмигнул и… показал язык, чтобы в следующую секунду провести призывно по своим губам.
Дернулась, развернулась и понеслась прочь, услышав позади:
– В моей комнате на кровати приготовлена для тебя рубашка, Наташ. Не успеешь – я не виноват.
Так быстро в жизни я никогда не бегала. Пулей метнулась к нему в спальню, схватила рубашку и унеслась подальше в гостевую комнату.
***
Открыв усталые глаза от бессонницы, я увидела перед собой плотную красную коробку, украшенную черным большим бантом.
После того как оказалась в кровати в гостевой комнате, сон не шел и только лишь под утро, когда рассвет занимал половину окна, меня сморило окончательно.
Любопытство, как известно один из женских пороков. Вот и я не сдержалась и, усевшись на постели, подтянула коробку к себе, кладя ее на колени.
То, что подарок принадлежал мне, ни капли не сомневалась, поэтому и решила посмотреть один разочек и вернуть все на место, как было.
Нетерпеливо дотронувшись до атласной ткани, развязала бант. Сняла крышку и тихо ахнула. В коробке лежало красивое зеленое платье.
Вытащив его на свет, который тут же бросился разглядывать и поглощать белые переливающиеся камни, я положила красоту на кровать, но полюбоваться не успела – моё внимание привлекла карточка, покоящаяся на дне коробки.
– Самой красивой учительнице, – прочитала вслух.
Глядя на ровные буквы, моё сердце быстро забилось, дыхание сорвалось и участилось.
Отложив записку дрожащими от предвкушения пальцами, принялась тщательно осматривать платье. Оно было коктейльным, предназначенным для какого-то масштабного мероприятия наподобие праздника или вечеринки. Открытые плечи с широкими полосками, что должны были обхватывать руки немного пониже. Блестящий лиф из мелких камней. Живот открыт, но так чтобы виднелась только верхняя его часть. И юбка – лёгкая, игривая до щиколоток.
Очень красивое платье с практически открытой спиной. Две полоски, которые перекрещивались сзади на коже не в счёт. И главное – мой размер.
Я, как и любая девочка любила наряды, но примерить так и не решилась, укладывая подарок обратно в коробку.
Не сразу заметила из-за охватившего меня восторга ещё одну поменьше. Она лежала на полу. Что там было, и так догадалась. Обувь. Летние нежные туфельки с открытым носом на высоком каблуке.
Ну Ярослав! Что же ты творишь со мной?! Я невольно улыбнулась и медленно поднялась с кровати. Прошла к зеркалу и вгляделась в отражение. Несмотря на припухлость вокруг глаз, я находилась сейчас в состоянии полного счастья. Никто столь рьяно за мной не ухаживал. Никто столько не сделал для меня. Он не предъявлял претензии, что должна расплатиться за все добрые поступки. Он молча делал и не ждал ничего взамен. И... пошёл на Дениса, поплатился тяжёлой раной на плече, но не отступил.
Сейчас в это солнечное утро я была по-настоящему счастлива. Спустя столько времени хотела новых отношений именно с ним, не догадываясь пока к чему это могло привести нас обоих, но в каком-то непонятном чувстве знала, что так и должно быть.
И я даже не сообразила спросонья, что все же стоит мне переодеться. Что негоже ходить в темно-синей рубашке, которая едва прикрывает бедра, именно ту одолженную Яром ночью.