Увидеть его хоть одним глазом, хотя бы пальчиком пройтись по упругой рельефной коже.
В тот момент меня вел интерес и безумство. Пусть ещё рано и он наверняка спит, но взглянуть украдкой на твердое с крепкими покатами тело, на длинные ресницы и взъерошенные волосы я хотела безумно.
Открыв бесшумно дверь, направилась в его спальню, которая находилась с противоположной стороны и немного дальше от той гостевой, где я провела ночь.
Крадучись на цыпачках словно вор за редким экспонатом, приблизилась к заветной цели и так остановилась, вздрогнув, а затем и вовсе отшатнувшись, как будто на меня вылили ведро помоев.
– Давай попробуем все сначала? Ради нашей дочери.
Глава 19
***
Ярослав
Он пришел поздно вечером. Без приглашения. Без моего на то разрешения. Он всегда мог заявиться ночью, бросить несколько слов, чтобы отвести душу, получить совет и уйти с присмиревшей душой. Я открывал свой дом, впускал его и сам делился тревожными мыслями. Но вот недавно всего один короткий отрезок недопонимания между нами в тот день, выбил из меня всю охоту дружбы.
Я по-прежнему злился на него до черноты своей души. Въехал со злости по удивлённой харе, после того как практически убил ту трусливую гниду, что пряталась за спинами воротил и отца. Почти... Если бы не Санёк и брат, что оттащили меня от расплывшейся кровавости по всему телу, я бы убил Топенева. Ничего на тот момент не соображал, кроме как постоянного зеленоглазого видения перед собой. Да ещё и Наташа заявилась на Арену так, что выбила из меня последние остатки разума.
Муторная договоренность, к которой мы пришли с Топеневым-старшим, его хитрохуевые условия на правах защищающего, а после сынок, который будучи в нормальном относительно здоровом состоянии отупел ещё больше, предъявляя, чтобы я поравнялся с его братвой.
Мне это даже как-то шло на руку, учитывая, что и я выдвинул свое единственное условие, от которого отец обдолбанной мразоты выпал из пространства.
На арене я только и делал, что улыбался, открыто и мерзко. И даже на подписание бумажек укатило не дольше, чем обычно. Скорее наоборот, это заводило меня, подбрасывая новую силу, ту, что хватило на троих попавших под руку, ту, что подавляла подтирающие жопы и на самого Топенева, что попытался сбежать, когда началась облава.
Девчонка Кейта не вовремя появилась на сходке, но зато была умело скручена и усажена на колени друга. Отряд соответственно был разогнан. Не знаю, чем Сова думала в тот момент, и что ею двигало, но идти против Криса?! Эти двое стоили друг друга.
Я усмехнулся, дёрнул едва плечом.
– Чё надо? – злость на него не прошла.
Руки зачесались, и только усилием воли заставил пальцы не сжаться. Как бы там ни было, но я все равно бросил на Кейта заинтересованный взгляд, а на роже его так и вовсе задержался. Блядь! У этого изоблюда-аристократа даже синяк не появился. А я так рассчитывал на это, когда мой кулак летел ему в нос.
– Если бы не долгая дружба, я бы подумал, что ты на меня запал, – оскалился он.
– Ещё один подьеб и я твою рожу превращу в красочную репродукцию, – понизил тон, но при этом не сгладил обороты.
Открыл шире дверь и пропустил бывшего бойца, теперь же нынешнего миллиардера к себе в дом.
– Олеська спит?
– Да.
Мы прошли бесшумно на кухню. Опустились как всегда в излюбленной зоне и уставились в окно.
Нам было о чем подумать и перебросится парой фраз. Я был зол до сих пор на него, но ясно осознавал, что Крис заявился не просто так.
– С пятилетием, брат!
Я повернул голову и заметил, как Кейт приложился к бутылке. Той, что достал из кармана пиджака. Глядя на картину, которой редко удавалось насладиться, решил вернуть ему должок.
– Если бы я тебя не знал столько лет, решил бы, что ты мне в любви признаешься, – резко ухмыльнувшись от накатившей боли в плече, перехватил любимый Джеки, спрятанный за темно-зеленым отсветом.
– Шутишь, – констатировал брат. – Значит все хорошо?
– В идеале не совсем, – отпил из горла, покрутил в руках бутылку. Она. Та самая – практически черная, без этикетки и с остатками клея на толстом стекле, что мы когда-то решили приберечь и распить, в тот самый определенный момент.
– Почему именно сегодня? – только и спросил, глядя на друга. Ни разу не видел его таким. Легенда выглядел более жестоким, чем обычно. – Этот срок может пополняться. Шесть, семь, десять лет. У дружбы нет преград.