Их голоса были далеки, но я отчетливо слышал каждый звук и счастливо улыбался, потому как ждал ее. Казалось, этот момент ни что не могло заглушить, ни глухой яростью, ни диким криком внутри. Но оно было, то чувство злости и обреченности.
Я подскочил и заходил по кухне, и лишь когда услышал легкие приближающиеся шаги, остановился на месте, стирая треклятое сообщение.
А на утро обнаружил сюрприз. Я слегка охренел, как порой бывает зла Вселенная и на что эта стервь способна. Ожидал совсем иной контингент и хотя бы воздушный поцелуй за то платье для Наташи, но когда почувствовал на ногах легкое тело и ногти, сжимающие мои бедра, резко открыл глаза.
Алина протянула пальцы, подлезла под резинку боксеров и пощекотала кожу, запутываясь в волосах. Меркантильная стерва – мелькнуло у меня, а потом я, прикрыв глаза, сказал:
– Давай попробуем все сначала? Ради нашей дочери.
Глава 20
– Что? – она на секунду остановилась, а затем уверенно оттянула трусы и обхватила рукой член.
Я усмехнулся. Увы, на эту кукушку у меня давно не стоит. Уже ни на кого не стоит, несмотря на продолжительное воздержание, кроме как на рыжую особу.
– Ну, ты же это хотела услышать от меня в очередной раз? – я посмотрел на нее в упор, сверля внутренним зверем, что готов был выволочь ее из комнаты, но сдержался. Только ради дочери мог терпеть эту... рядом с собой. Ее потуги расшевелить член не возымели успеха. – Алин, прекрати. Неужели не видно, что это бесполезно?
Мерзко улыбнулся, поднял корпус и, обхватив ее запястья, откинул слегка в сторону так, что она приземлилась лицом в подушку. Встал с кровати, пару секунд занимался наблюдением за ее попытками привести волосы в порядок, а затем позволил ей встать рядом. Напротив.
Мне не было интересно, зачем она здесь, я и так знал ответ и ждал очередной истеричный загон.
– Яр, ты несправедлив! – начала Алина. – Ты мне каждую нашу встречу отказываешь! А я, между прочим, соскучилась по тебе!
Проигнорировал ее сближение и снова перехватил запястья.
– Алин, пусть тебя очередной твой хахаль ебет. Я-то тут причем?
Ситуация вымораживала. Она действительно думала, что в очередной раз начну просить.
– Ну, ты же мне предлагал сойтись? – вытянула губы и предприняла попытку повиснуть на шее.
– Алин, – устало вздохнул, чтобы хоть как-то прекратить выход наружу моего озлобленного терпения. – Я предлагал сойтись, чтобы у Олеси была полноценная семья. Но это не означало, что я буду тебя трахать.
Когда эта женщина, наконец, поймет, что давно уже между нами сожжены те юные мосты. Наверное, никогда.
– Яр...
– Богацкая, я тебя умоляю! – скривился и направился к шкафу. Достал первую попавшуюся майку, спортивные штаны. Надел все быстро. И, повернувшись к ней, продолжил: – Твои слезы... прибереги их для Олеси, когда будешь врать, как ты по ней сильно скучала!
– Я не вру! – на ее лице застыла маска притворной печали. – Яр, я хочу вернуться! К Лесе, к тебе!
Как у нее это получается?! Вновь скривился. Даже плечо не так ныло, как нутро. Если бы не дочь, давно бы этой стерве запретил появляться здесь. Кстати об этом.
– Откуда у тебя ключи?
Хотя... Я полез в ящик прикроватной тумбы. Два. А было три. Обернулся, протянул руку.
– Давай сюда.
У нее затряслась губа. Нижняя.
– Пожалуйста! Я хочу вернуться, – Алина зарыдала. – Пожалуйста, Слава! Я поняла, что тоже хочу семью. Я много думала и пришла к выводу, что нет ничего важнее, чем ты и наша дочь!
Ни грамма правды. Не поверил. Слишком я близко знал эту женщину. Понимал и испытывал сейчас ненависть.
– Ключи, Алина! – произнес желчным льдом, заставив тем самым ее испуганно посмотреть на себя. – Я больше повторять не намерен.
Она полезла в декольте. И почему большинство таких непутевых вещи прячут именно там? То ли правда дуры, то ли думают, что так привлекут внимание мужчин. Глупенькие и наивные! Мы не на это, прежде всего, пялимся. А на задницу, которую во время секса будем держать. И только в том случае, если не присматриваемся к своей пожизненной паре.
Алина ковырялась долго. Лживые слезы её уже высохли, и я не выдержав, помог ей отыскать ключи. Выдернул из лифчика и услышал визг.
– Ай! Слава, мне же больно!