По ходу что нет. Нормальный бы такого не совершил.
– Я люблю ее, ясно? – он с таким вызовом на меня посмотрел, что любой другой кто послабее будет, давно бы испугался. А вот мне стало интересно. – Люблю ее. И эта помощь ушла в залог ее скорейшего возвращения.
Ни хуя не понял из сказанного. Бред какой-то! Возвращения. Причем здесь тогда моя Леська?
Быстро отыскав полотенце, вытер руки, чтобы Наташа не травмировалась ещё больше. Вышел из ванной, напоследок, бросив:
– Только попробуй свалить из дома. Я тебя везде достану.
Где располагается кухня, я знал. Стол тем более. Не медля долго, вскрыл обычный белый конверт, смотря хмуро на послание: "Приходи один".
Дааа, он даже заморочился с закорючками. Думал, что не узнаю. А я узнал и понял, чего от меня хотят. Око за око, ёпт. Ниже был выведен аккуратно адрес.
– Ты же не поедешь один?
Медленно поднял голову. Странно, так был погружен эмоциями, что не заметил Наташу. Она ведь стояла там возле двери, но поганые чувства выветрили остатки последних хладнокровных мозгов. Ни к чему мне сейчас были эмоции, но и избавиться от них, полностью не мог.
– Яр, – она позвала меня. Тогда сфокусировал взгляд на ней, покачал головой и, притянув к себе, достал телефон, быстро набирая короткое сообщение. Отправил, убрал мобильник обратно.
– Там, наверное, уже наши подъехали, – схватил СВОЮ за руку и потащил прочь из квартиры.
Я оказался прав. Стоило подойти к открытой двери, из нее тут же послышались возмущенные женские голоса.
– Хам! – до нас донёсся женский визг. Звук пощечины просочился в подъезд.
На пороге моего дома появился Саня. Как раз вовремя.
– Все в сборе? – поинтересовался у друга и, получив положительный ответ, разжал руку, подтолкнул Наташу вперёд. И пока она не успела обернуться или возмутиться, кивнул Саньку, который все понял без слов, и в следующую секунду силком потащил возмущенную Нату домой.
Я слышал, как она стала ругаться и просить выпустить ее. Что-то требовала, наверное, ключ от двери. Вечный боец же стоял на своем, что в принципе правильно сделал.
Теперь я мог хотя бы с одной частью своей спокойно души ехать туда, где должно было все решиться. И я надеялся, что исход событий будет в нашу пользу.
На улице становилось все темнее, мое настроение так же скатывалось в беспросветную гребаную глухомань. Злился всю дорогу, бесился, настраивал себя на светскую, блядь, беседу и думал с какой стороны подъехать так, чтобы Олеся в нужный момент оказалась рядом со мной.
Рука пару раз тянулась в бардачок, а находя сигареты, дергалась. В итоге выкинул пачку на улицу, попал на стекло какой-то машины. Отлично просто! Мне просигналили, даже что-то неприличное показали. Грызться не стал, потому, как буквально через пять минут предстояла совсем другая борьба.
Бросив машину возле ресторана, где была назначена встреча, я смело ступил в пустой зал, думая лишь о том, что через пару минут все это закончится. Либо нас, либо их... Навсегда. Тот последний конец, вздох или говор.
Прикрыл напоследок глаза, стряхивая невидимую тяжесть, провел рукой по лицу, собираясь с мыслями, толкая подальше видимые переживания, и прошел к единственному занятому во всем помещение столику. Остановился как раз напротив знакомого лица и услышал:
– Ну, здравствуй, Ярослав! Выглядишь, как всегда отлично.
Он злорадствовал. Открыто, дерзко, полагаясь на своих двухметровых сучек, что держали пистолеты в видимой зоне. Пытался произвести на меня впечатление, только я испытывал отвращение. И показывал это, как противно пользоваться такими методами. Его большой сын, который накосячил по полной, и моя маленькая дочка. Ну и кукушка с красными от слез глазами.
– Извини, – я развел руками, – не могу того же сказать о тебе. И о тебе тоже.
Посмотрел на Алину, утирающую сопливый нос салфеткой и затравленно бросающую взгляд то на меня, то на ту сволочь, что посмела забрать Олесю.
– Чего ты хочешь? – спустя минуту никчемного безмолвия, спросил я.
Состарившийся за неделю крупный магнат, протянул документ.
– Мне ничего не надо Ярослав, кроме твоей подписи.
Бешенство, охватившее мой разум, засело глубоко внутри, дожидаясь конца, когда придется выпустить пар. Плечо, не дававшее весь день знать о себе, заныло. Получается что все зря?! Одна подпись, а дальше что? Неужели этот похудевший старик, у которого образовались черные мешки под глазами, потом легко отпустит?! Вряд ли.