Просто хорошо.
Пахнет дымом, прелой листвой. Воздух такой чистый, что голова кружится и клонит в сон. У меня кислородный передоз.
Домик у баб Таси типичный, деревенский, на двух хозяев. Только во второй половине никто уже не живёт — перебралась семья оттуда в город, как и многие другие.
Уютно здесь, по-домашнему. Обои цветастенькие. Старый телек в зале, напротив двух огромных старомодных кресел. Большой православный календарь на стене. Печка, на которой греется чайник.
Сама баб Тася — это улёт по всем фронтам. Юморная старушка с боевым характером. И Лету опекает очень, словно внучку. Только отчего-то холодно между ними. Да и не внучка ей Лета.
Но тогда кто?
Имя я узнал, и по возвращению в город пробью. Пробил бы хоть сейчас, но на телефоне одна палка связи, да и та периодически пропадает. И судя по тому, что мне за всё время здесь никто не звонил, эта палка чисто номинальная. А у меня уже всё чешется изнутри от предвкушения нырнуть в чужую тайну.
Топор рассекает чурку пополам. По спине струится пот, а мышцы рук и плеч постепенно забиваются.
Останавливаюсь, чтобы отдышаться.
Тут ещё целая гора дров, и за полтора часа, что у меня до обратной электрички осталось, мне всё это не переработать.
Но я уже принял решение, что вернусь. И получил официальное разрешение на это от хозяйки.
Забор покосился, во дворе сгнил тротуар. Надо менять доски. Крыша у баньки прохудилась, там только шифер перестилать. Лета, а тем более баб Тася, с этим не справятся.
Хочется помочь. Просто по-человечески. Только мне бы подкрепление, в одного здесь возиться буду долго.
Я хотел знак — я его получил. Вот, зачем Лета появилась в моей жизни. Она привела меня туда, где я могу быть действительно полезен. Правда, сама Лета от этого явно не в восторге. Я её раздражаю.
А она…
Она красивая. И загадочная.
И я не знаю, от чего из этого меня больше торкает.
Непонятное — понять, необъяснимое — объяснить, загадочное — разгадать. Точка.
А если её тайна тебе даст такое, что не унесёшь, Север? Чо делать будешь?
Да как не унесу? Вон, какие ручищи. Топором машут, дрова колят. Я этими ручищами и Лету и все её тайны могу подхватить и утащить, куда захочу.
А куда хочу..?
Куда хочу — туда пока нельзя. Она ж трясётся от любого прикосновения, словно чихуахуа. Сломано что-то. А как исправить?
Я вот забор могу. Крышу — тоже. Собрать мебель из дерева — запросто. Спасибо отцу, он меня этому обучил.
А вот как человека чинить я не знаю.
Я сам как неотёсанное полено во всём, что касается тонких организаций.
Понимаю только, что нельзя давить. Надо нежно. Типа, доверие выстроить. Хотя бы коммуницировать научиться нормально, а потом уже всякое остальное.
В голове неожиданно рождается картинка, как я беру Лету на руки. Сжимаю тонкую талию грубыми ладонями, и она почти невесомая в моих объятиях. Как бабочка.
Нет, стоп. Какая нахрен она бабочка? Она ведьма. Горячая, как огонь.
И теперь перед глазами стоит другой образ: рыжие волосы, струящиеся по обнажённой спине и падающие на хрупкие плечики. А там, дальше, вне зоны видимости, вздымается полная грудь. Её кожа — это атлас, гладкий и сияющий. И когда я веду пальцами по груди, её маленькие розовые соски напрягаются, превращаясь в бусинки. А когда я загибаю её в откровенную позу, она мурлычет, и её густые ресницы порхают над бледными щеками, скрывая поплывший взгляд.
В паху зудит. Перед глазами мутно.
Бля…
В приливе тестостерона хватаюсь за топор, чтобы хоть как-то из себя эту порнушку выбить, но оно не уходит. С каждым ударом по полену манящий образ только сильней впечатывается в мозг.
Уйди, ведьма! Приворожила, да? Иначе как это объяснить?
У меня обычно всё просто с женщинами. Выбираю тех, кто заведомо согласен. Никаких плясок вокруг. Чисто секс и все довольны.
И меня это устраивало. До той самой ночи на мосту.
После — как отрубило. Ведьма мне разве что не снится, но чую, это временно.
— Данечка, бросай работу! — Кричит баб Тася с крыльца. — Иди покушай, голубчик.
— Сейчас, бабуль.
Складываю дрова в дровянике штабелем. Отряхиваю одежду от щепок и пыли. Захожу в дом.
— Садись сюды. Кушай.
Баб Тася ставит передо мной тяжелую чугунную сковороду. Там картошечка, грибы, всё с лучком и сметаной. Блестит от масла. На дощечке нарезано сало с чесноком. Чёрный хлеб ломтями. Солёные грузди в блюдце, огурчики, помидорчики. Кайфы!
— Бабушка, да вы что! Я столько не съем!
— Съешь! — Хмурит брови. — Ты вон какой большой. Тебе исть много надо, а то ноги не унесут.
Вручает вилку и двигает сковороду поближе.
Здесь всё по-простому. Без изысков, без пафосной сервировки, где по пять столовых приборов под каждой рукой, и хрен разгадаешь, за какой хвататься, чтобы не выглядеть дурачком.