Этот страшный отрезок пути стараюсь пройти особенно быстро. Но не бегу, будто сама себе пытаюсь доказать, что не так уж и боюсь.
Я не жертва. Я не убегаю. Просто… Тороплюсь. Да.
Но в висках пульсирует кровь. А ноги тяжёлые и вязнут в грязи. С громким чавканьем сапоги утопают в жиже, и так же громко отлипают, едва не слетая с ног.
Ухает ночная птица.
Ветер перебирает сухие ветки деревьев.
Бросаю лишь один короткий взгляд на злополучный колодец, но этого хватает, чтобы ужас сковал по рукам и ногам. Застываю, как всегда застывала в минуты страха. Смотрю на неподвижно замершую шубу, пытаясь различить в ней признаки жизни. И мои глаза показывают то, что я хочу видеть. Она словно медленно двигается, перемещаясь в пространстве выше…ближе…левее…и ближе…
Прихожу в себя. Срываюсь на бег.
А за спиной отчётливо слышу чужие шаги. Быстрые. Мощные. И шумное, тяжёлое дыхание.
Что-то грузное валится на меня сверху. Давит на поясницу. Поскальзываюсь. Теряю равновесие и, с коротким вскриком, распластываюсь в грязи.
Нашел…
А в голове стучит тонко молоточком, что это последняя капля… Теперь он точно меня убьёт, как и обещал.
— Не трогай меня! Пожалуйста, я буду послушной! Я не…
Вес чужого тела исчезает, а в лицо мне тычется мокрый нос. Облизывает гладким языком щёки.
— Дыма! — Не поднимаясь, переворачиваюсь на спину.
Страх отступает, забирая с собой мою и без того слабую способность себя контролировать.
Молча и беззвучно рыдаю, глядя на звёзды. Судорожно сжимаю пальцами длинную шерсть Дымка. Грязными руками размазываю по лицу слёзы. Мне щиплет ранки на костяшках.
Он всё ещё в моей голове. Он там, и никуда не делся, хотя я думала, что здесь, на окраине мира, я могу чувствовать себя в безопасности. Но даже если Макса здесь нет, его тень, его призрак ходит за мной по пятам. Гоняет меня, как мышку.
Дыма ластится и с упоением катается в луже. Чешет спину о затвердевшие грязевые края.
Господи, хоть бы баб Тася спала… Она ведь нас сожрёт, если в таком виде застанет.
Поднимаюсь и отряхиваюсь, но это совершенно бесполезно.
Готовлюсь на всякий случай к схватке с баб Тасей. Скажу, что упала… С кем не бывает?
В компании Дымка мне уже не так страшно. Он радостно шлёпает рядом по лужам и размахивает пушистым хвостом. Облизывает украдкой мои ладони.
В доме свет горит лишь на веранде. Значит, спит кикимора.
Цуцик традиционно облаивает меня, но быстро замолкает, когда в ограду входит Дыма. Выношу с предбанника собакам еду. Там же, в предбаннике, снимаю грязную одежду. Замачиваю в тазу. В другом мою холодной водой волосы. И, обернувшись полотенцем, бегу в дом.
В комнате переодеваюсь, хватаю ноутбук и снова выхожу на улицу. Сбоку приставлена лестница, которая ведёт на чердак. И только оттуда можно поймать сносную связь, которой хватит для выхода в сеть.
Надо немного поработать сегодня. Раздать клиентам то, что задолжала. У меня почти готовы два дизайн-проекта.
Но прежде, чем открыть свою программу для дизайна, я лезу в браузер.
Ввожу в поисковике имя мужа.
По запросу «Максим Стоцкий» он выдаёт мне целую кучу статей и новостных пабликов.
«Безутешный супруг не оставляет надежд отыскать жену. За любую информацию о её местонахождении объявлено щедрое вознаграждение».
«Летиция Стоцкая-Дюпре, жена золотого магната Максима Стоцкого, до сих пор не найдена».
Заголовки один краше другого. В них очень много обо мне.
Щелкаю по вкладкам. Нахожу какое-то интервью.
Макс похудевший. Серый. Немного поникший, но всё такой же красивый. Только я знаю, что красота эта обманчива. Со скорбным лицом он рассказывает респонденту о том, как тяжело ему справиться с мыслью о моём исчезновении.
— И конечно, я не верю в то, что она ушла сама. — Говорит он и складывает губы в жёсткую линию.
— Вы подозреваете, что она может быть похищена?
— Именно! Речь идёт именно о похищении!
— Но разве похитители не выдвинули бы требования? Насколько мне известно, следствие настаивает на иной версии.
— Они не знают мою жену. Лета никогда бы не сбежала. — Чеканит он с металлом в голосе.
Видео зависает. В центре экрана крутится колесо загрузки.
Конечно, Макс просто не может публично признаться в том, что жизнь с ним может хоть на грамм кого-то не устраивать. Это подпортит безупречный имидж в глазах его почитателей и партнёров.
Ведь ни одна женщина не сбежит из семьи, в которой ей хорошо и безопасно.
Картинка для Макса — главное. Всё должно быть глянцево, отшлифовано. Идеально. Поэтому он с таким тщанием занимался моим перевоспитанием.