Объективно он привлекателен. Мужественен.
И мне становится удивительно спокойно, когда я смотрю на него. Мне нравится то, как он двигается. В каждом его движении угадывается сила, но не грубая и неотёсанная. Он как бурная река, за течением которой просто приятно наблюдать.
Север отправляет в рот хрустящий солёный огурец. Хлопает по плечу лохматого, улыбается.
И я, неосознанно копируя его мимику, тоже улыбаюсь.
Он резко вскидывает голову. Встречаемся взглядами. Замираю, застигнутая врасплох. В груди грохочет сердце, и я не слышу ничего, кроме этих глухих ударов.
Отвожу глаза первая, не выдерживая напряжения.
Пытаюсь занять чем-то мысли, но в них, почему-то, только Север и его тёплая улыбка.
Мужчины заканчивают с обедом, дружно поднимаются из-за стола и всем скопом уходят на улицу под предводительством баб Таси.
Данил мог бы и заглянуть. — С внезапной обидой думаю я.
Вскоре кикимора возвращается, но уже одна. Заходит в комнату.
— Ну что ты, как дикая, ей богу! Не стыдно тебе? Люди приехали, а ты и поздороваться не вышла.
— Не стыдно.
— Тебе полезно с молодыми пообщаться. А то всё со стариками возишься.
— Не хочу. Мне и со стариками хорошо.
— Бестолковая… — Вздыхает баб Тася. — Иди посуду мой.
Давя раздражение внутри себя, иду выполнять поручение. После мужчин целая гора посуды… И жирные сковородки.
Перемываю грязные тарелки, цедя проклятья.
Со двора, через закрытые окна, слышен стук, шум, визги электропилы.
Меня влечёт туда, как бабочку, на то ощущение тепла, что исходит от Севера. Он нелогично кажется мне безопасным. У меня нет подтверждения этому чувству, оно где-то глубже, на уровне интуиции.
Это блажь. Я выдаю желаемое за действительность, потому что мне очень нужно хоть иногда чувствовать, что не весь мир настроен против меня. Что хоть один человек на этой планете не желает мне зла.
Пусть он вообще ничего не желает, остаётся так же отстранён, лишь бы это чувство не пропадало.
Беру маленькую лейку и иду поливать цветы на веранду. Окна выходят прямо во двор, и мой взгляд сам собой находит Севера.
Меня завораживает густая сила, исходящая от него. А ещё то, что он совершенно полярен Стоцкому.
Не могу представить себе Макса в подобном антураже даже при всём желании. Он никогда не держал в руках инструментов, и вряд ли смог бы даже забить гвоздь без травм и стресса.
Но у него никогда не возникало нужды в том, чтобы реализовываться, как мужчина, через физический труд. Он хорош в преумножении капитала, этого не отнять.
Север стягивает через голову свитер, в который его переодела баб Тася, и остаётся в простой чёрной футболке. Мышцы его рук и спины напрягаются и перекатываются под тканью, а я зависаю, совсем неприлично раскрыв рот.
Скольжу взглядом по сильному телу.
Низ живота приятно ноет. Это непривычно.
— Нравится он тебе?
— Господи! — Хватаюсь за сердце. — Баб Тась, вы как приведение!
— Хороший мальчик. Я хороших сразу вижу.
— Данил не в моём вкусе.
— А я ведь имени не называла. — Хитро улыбается и тычет пальцем в цветы. — Ты ж их вчера поливала?
— Да… — Краснею.
И не знаю, от чего сильней: от того, что баб Тася подловила меня с именем, или от того, что я придумала себе занятие у окна, лишь бы попялиться лишний раз на Севера.
— Ты, бедовая, вместо того, чтобы цветы мне топить, лучше б мужикам воды отнесла.
Это не рекомендация, конечно.
Набрав в ковш воды, выхожу на улицу. За мной идёт Маруся, трётся о ноги, оставляя на джинсах чёрную шерсть.
Кирилл дружелюбно улыбается, заметив меня.
Он тоже уже переодет в рабочее, и кажется мне теперь не таким пугающим. Чем меньше у людей сходства со Стоцким, тем спокойней мне в их присутствии.
— Я Лета. Извините, что не представилась сразу.
— Ничего, мы о вас уже наслышаны! — Говорит лохматый, откладывая топор, которым колол дрова. Получает колючий взгляд от Севера. — Не, ну а чо?!
— Не слушайте их, Лета. — Данил подходит ближе. Забирает ковш с водой. — Я рад, что вы вышли из своего убежища.
— Я не пряталась.
Маруся бодается о щиколотку. Беру её на руки, прижимаю плотней к груди. Она ластится о мой подбородок и щурится, когда чешу её за ухом.
Север склоняет голову к плечу и смотрит на нас как-то подозрительно.
— Не, ну я же говорил. — Тянет он, оборачиваясь к друзьям.
— Западный ветер рвёт крылья облакам. — Завывает лохматый, раскалывая топором чурку. — На каждую ведьму найдётся свой ураган…